Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей

На этот раз Рэм не стал меня отчитывать.

– Это преподобный Патрик, – ответил он так, будто, спросив об этом, я сморозила неимоверную глупость.

Я снова всмотрелась в фотографию. О боже!

– П. – Патрик, – прошептала я, с ужасом уставившись в черно-белое лицо.

П. – мой отец. Патрик – мой отец!

35

Вернувшись домой, я заперлась в комнате и снова перечитала мамин дневник. Я хотела найти хоть какую-нибудь деталь, чтобы убедиться, что Патрик на самом деле не мой отец, что я что-то напутала и что эта фотография ничего не значила. Но в глубине души я знала, что это не так.

К вечеру я настолько устала, что уснула, сидя в кровати, в обнимку с маминым дневником. И ближе к девяти часам проснулась от того, что кто-то скребся в окно. Я привстала с подушки, прислушиваясь. Когда увидела твой силуэт, то быстро спрятала дневник под кровать и метнулась к окну, чтобы открыть его. В комнату просочился морозный воздух, отчего я поежилась. Ты неловко ввалился в комнату прямо на пол, а я быстро закрыла окно.

– Зачем ты сюда забрался? А главное как? – поинтересовалась я, садясь на корточки рядом с тобой.

Ты привстал и посмотрел на меня, усмехнувшись.

– Как видишь, не слишком удачно.

Я помогла тебе встать, после чего ты беззастенчиво уселся на кровать.

– Ты самое беспардонное существо, которое я встречала, знаешь?

– Так и будешь там стоять?

Я подошла ближе, но не села рядом.

– Почему ты полез в окно?

– Я не хотел, чтобы кто-то знал, что я здесь.

– Что тебе нужно?

– После всего, что случилось, мы почти не общались. И я так больше не могу. Я хочу все прояснить.

Я промолчала, осмелившись сесть рядом.

– Помню, мы договаривались быть друзьями и все такое. Но в связи с последними событиями, мне кажется, я имею право говорить о большем. Раз и навсегда определимся с одним-единственным вопросом: ты хочешь быть со мной?

Как же я проглядела тот момент, когда ты повзрослел?

Я опешила от этого вопроса.

– Да.

– Да, – отозвался ты эхом.

Воцарилась тишина. Мы забрались на кровать. Ничего не говоря, я положила голову тебе на грудь. Я не хотела говорить, да и не имела понятия, что сказать. Я слушала твое учащенное сердцебиение, закрыв глаза, проваливаясь в сон. Ты крепко обнимал меня, и это все, что мне было нужно.

– Не прогоняй меня, Флоренс Вёрстайл. Как бы тяжело ни было. Не прогоняй меня. Я этого больше не вынесу.

В тот миг я вспомнила о том, что мне рассказывала Синтия. Похоже, ты вспомнил об этом тоже. Но я так и не осмелилась признаться в том, что все знаю.

– Не буду, – отозвалась я. – По крайней мере, сегодня.

Ты усмехнулся подобному дополнению, но возражать не стал.

– Пообещай, что если я поступлю в Бостон, а ты – в Гарвард, то это будет значить, что мы останемся вместе.

– Сид… – Я привстала, опершись на локти.

– Нет, я не приму компромисса. Только не в этом случае. Я хочу быть с тобой, и ты, как мы выяснили только что вполне себе опытным путем, тоже этого хочешь.

Ты смотрел с таким обожанием, болью и любовью, что хотелось лишь одного: уничтожить себя за то, что я не могу открыто ответить взаимностью, потому что не могу перебороть страх, запрещающий привязываться к кому бы то ни было.

– Если мы оба поступим туда, куда хотим, то мы будем вместе, – подтвердила я, сама не веря в то, что я на это иду. Я не привыкла открыто говорить о тайных желаниях, ломать представления разума в угоду чувствам, пусть даже собственным. Закрыв глаза, я снова прилегла к тебе на грудь. Перед тем как окончательно провалиться в сон, я видела Патрика. И маму. Они были молоды и счастливы. Они были такими, какими я хотела их видеть, такими, какой хотела быть сама.

36

Я проснулась, резко открыв глаза. Часы показывали три часа – лучшее время ночи. Время, когда кажется, что в мире нет никого, кроме тебя самого. Ты лежал рядом. Я улыбнулась, глядя на то, как спокойно ты спал, повернувшись на бок, ко мне лицом. Прядь волос упала тебе на лоб, из-за чего лицо показалось сперва абсолютно незнакомым, но в то же время родным. Продвинувшись ближе, я закрыла глаза и снова уснула.

37

Утром Джейн разбудила меня, постучав в дверь, как обычно бывало, когда я спала слишком долго. Я тут же подскочила и обернулась, но тебя и след простыл. Осталась только записка, которая заставила улыбаться все утро:

Мне понравилось спать с тобой в одной постели. Повторим?:)

Разве можно было отказаться от такого предложения?

38

– Ты сможешь прийти сегодня? – спросил Рэм и уставился в глубь шкафчика.

Когда Кевин стоял рядом, я всегда чувствовала себя чересчур мелкой. Он был слишком высоким: на голову выше меня, если не больше. Может, именно поэтому он редко смотрел мне в глаза.

– Нет, – ответила я, делая вид, что ищу что-то важное, хотя уже держала нужные учебники и тетрадь в руках. – Завтра.

– Во сколько?

– В пять. У тебя нет тренировок в это время?

– Нет, – ответил он, а потом спросил: – Почему ты это делаешь?

Я подняла голову, заглянув в его голубые глаза, остававшиеся в любой ситуации глазами наивного ребенка. Прямо как у Молли.

– Что именно? – не поняла я.

– Помогаешь мне. Обычно все просто отмахиваются. Максимум дают всякие умные книжки и говорят, какие правила нужно выучить.

Я не знала, как ответить на вопрос. Я не задумывалась об этом. Наверное, я просто не привыкла отлынивать от работы, тем более нужной. Да, мне не нравилось в доме престарелых, но, если бы я ушла оттуда, не получив ничего взамен, я бы чувствовала себя бесполезной.

В тот день он впервые смотрел мне прямо в глаза, ожидая ответа.

– Просто потому, что я могу. – И это было правдой.

39

Ты приходил почти каждый вечер, а когда не приходил, то заставлял меня жутко волноваться. Никто не знал об этих визитах. Я не хочу думать, что бы случилось, если бы узнал. Сколько бы ночей мы ни проспали в одной постели, ты ни разу меня не поцеловал. Ничего, кроме невинных объятий, между нами не было, хотя мне и хотелось этого.

У меня появилась нездоровая привычка пялиться на тебя спящего. Временами этот процесс становился вполне информативным – иногда ты говорил во сне. Я не