Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

Когда они скрылись за дверью, я вновь повернулась к тётке, стирая с лица улыбку.

— В этот раз беда вас минует, но если вы продолжите в том же духе ходить по краю, то, боюсь, вас не спасёт даже мой дядя.

Кровь отлила от её лица, а сама она судорожно вздохнула.

Отвернувшись, я решила скорее покинуть женщину. Было противно даже дышать с ней одним воздухом, но на пороге я обернулась.

— Это господские покои, вы должны их сегодня освободить, — холодно бросила ей, — я пришлю девушек, чтобы помочь вам собраться.

Глава 30

Сенешаль, подлец и хитрюга, с ухмылкой выложил передо мной десяток учётных книг, где записи велись в беспорядке, и с самодовольством покинул меня. Он явно рассчитывал, что я утону в этом болоте цифр и свитков, сдамся и отстану. Но я была бы не я, если бы сдалась. Конечно, для вида поохала, постонала, но кабинет с книгами закрыла на ключ и поставила стражника. Также я велела Каллуму приставить незаметную слежку за сенешалем. Воин, конечно, удивился, но возражать не стал. Он безоговорочно выполнял мои поручения и познакомил меня с начальником замкового гарнизона — Доннахом. Тот был настроен скептически, но, пожалуй, мой напор оценил — ведь я металась по замку, как ужаленная роем пчёл. То оббегая его стены, смотря, где нужен ремонт; то несясь в сад, в котором умудрилась даже посадить картошку; то давая разгон поварихе, которая, видите ли, считала, что мытья раз в год вполне достаточно для гигиены, а потом — спрашивается, почему у меня живот крутит от её стряпни; также я умудрилась с боем отбить у неё ключи от кладовой, с грустью отмечая, что запасов у нас не так уж и много. А специй — и вовсе кот наплакал, а ведь по бумагам было больше… гораздо больше! По ночам я пробивалась сквозь запутанные витиеватые записи сенешаля и находила подтверждение своим догадкам. Ворует, паразит!

По утрам же я питала сердце замка, с радостью отмечая, как магия течёт по его каналам, наполняя артефакты жизнью.

Пробегая мимо узких окон, я с тоской глядела на улицу, где царствовало лето. Кенай не поладила с местными девчонками, зато с мальчишками быстро нашла общий язык. И теперь с визгом бегала, тренировалась, хохотала, получала нагоняи и… отлынивала от обязанностей. Но, пожалуй, была счастлива.

Также мой взгляд притягивал столб между конюшней и кузницей. Именно здесь наказали незадачливого любовника — Йена. Мне было противно, что из-за моего решения он получил десять плетей, но былого не воротишь. Прежде чем уехать, дядя самолично отхлестал его во дворе на глазах у всех. Стоило мне подумать об этом, как тошнота поднималась к горлу, но тут же перед глазами всплывала иная картина — женские руки, что судорожно сжимали грубую ткань.

За пару дней я изучила замок от верхних башен до тёмных комнат подвала, найдя парочку, чьё назначение осталось для меня загадкой. Казалось, в подвале когда-то строили бассейн, но забросили, не достроив. Но сколько бы я ни спрашивала, никто толком не знал о предназначении этих тёмных комнат, которые, как и многие нынче, использовали для хранения бочек.

Когда через три дня к вечеру вернулся дядюшка, я была злой и невыспавшейся. Волосы взъерошены, глаза красные, руки от непривычки — в чернилах, а в душе — жажда крови…

— Что ты себе позволяешь?! — раненым зверем ревел он, залетая ко мне в кабинет.

Зря! Настроения тешить его гордость у меня не было, потому, медленно оторвав взгляд от учётных книг, я откинулась в кресле и тяжёлым взглядом впилась в него.

Он часто дышал, раскраснелся, а глаза налились кровью.

— Отвечай! — стукнул мужчина кулаком по столу, отчего бумаги, что я с большим трудом разложила по порядку, разлетелись по полу. Меня охватила злость, воздушная волна со всей силы приложила дядю о стену напротив.

Я же медленно поднялась, облокотившись руками на стол, глядя, как он трясёт головой. Удар был сильный, но и дядя был подстать медведю.

— Никогда… Не… Смейте… На Меня… Кричать! — раздельно прорычала я в ответ. — Впредь имейте уважение к своей леди и стучитесь, прежде чем войти!

Он смотрел налитыми кровью глазами и слегка потряхивал головой, но враждебности не утратил. Его взгляд был полон гнева.

— Ты… ты…

— Я. Леди Эйлин Йолайр, магичка, хозяйка Орлиной Верности по праву рождения и по принятию замком. И если бы я не признавала в вас родную кровь, то уже звала бы стражника за оскорбление! Я признательна вам, дядя, и признаю ваши заслуги, но они распространяются только на наш бравый гарнизон. Наши воины знают, что такое дисциплина, да и отпор, уверена, смогут дать, но на этом — всё! Наш сенешаль ворует, в замке — беспорядок, на кухне — грязь, припасы воруют…

— Они бы не посмели! Особенно сенешаль! — вновь взвился дядя, горячо отстаивая свою правоту. — Я его с улицы подобрал!

— Да неужели?! — не смогла скрыть сарказм. — А когда вы в последний раз проверяли эти учётные книги? — указала рукой на стол. — А потом шли сверять с тем, что есть на самом деле? Вы знаете, что мы должны пить не эль, а дорогое франкийское вино?

— Мы покупали три бочки, я это прекрасно знаю, — хмыкнул он в ответ.

— Тридцать, — рявкнула я, — не три, а тридцать! Именно столько было потрачено из казны.

— Не может быть, — нахмурил он свои кустистые брови.

— Ещё как может быть! Исходя из тех трат, что внесены в учётные книги, мы каждый день должны есть изысканные блюда, щедро приправленные заморскими специями, а наши сундуки должны ломиться от дорогущих тканей. У тётушки, конечно, нашлись два сундука, вот только в записях указано, что мы купили по весне двадцать… Итого на данный момент нашла недостачу в пятьдесят пундов, а это я ещё только начала!

— Вот же прохиндей! Удавлю засранца! — рыкнул он не менее яростно.

— Ну-ну…

— Я сам с ним разберусь! Не лезь! Никто не может воровать у меня безнаказанно! Но что скажешь о моей жене, на каких основаниях ты выгнала её из покоев и приставила к ней стражника?

— Ну, во-первых, это господские покои, а именно я здесь — госпожа, а во-вторых, она не забыла сказать, что планировала с Мораг от меня избавиться? Мораг предложила яд… — уточнила я, устало садясь обратно в кресло.

— Не может быть! Ты всё не так поняла!

— Только я была не