По воле стихий - Ирина Дан

— Простите, магистр. Я просто рада, что вы живы, ничего более.

— Не стоит просить за это прощение, адептка. Тем более моей, — магистр Маргел прокашлялся, как будто ему трудно говорить. — Нашей спасительнице.

Увидела, что глаза мужчины подозрительно блеснули, он плотно прикрыл веки. До меня же дошёл смысл сказанного: "нашей"

— Кого ещё удалось спасти? — вопрос адресовался Герарду.

— Ещё трое адептов и четыре неизвестных мага, — магистр не заставил меня ждать. Он явно догадался о ком я спрашивала. — Он жив, сейчас находится в палатке Вальдара.

Больше мне и не нужно было, я опрометью понеслась на поиски.

Перед самым входом остановилась. Я испугалась разговора. Не хотела увидеть презрение в любимых глазах. Стихии! Любимых! Неужели я до сих пор люблю его?

Вход в палатку резко распахнулся и мне стало видно тех, кто внутри. Возле кровати сидел Вальдар. Выходила же Кэтти. Желание позорно сбежать, провалилось.

— Дар, ты не мог бы мне помочь? — произнесла девушка, оборачиваясь.

— Не сейчас, ты же вид… — одногруппник замолчал, когда увидел меня. — Да, конечно, пойдем.

Ребята ушли. Неуверенно, на подгибающихся ногах дошла до кровати. Там лежал Шердан, укрытый одеялом под самый подбородок. Впалые щеки, бескровные губы, круги под глазами. И волосы, мне показалось, что я увидела проседь.

— Стихии! Шердан, я так рада, что ты жив! — слезы сами потекли из глаз. Обняла, прижалась всем телом, согревая, даря поддержку. — Я так скучала!

Почувствовала, что меня пытаются обнять в ответ, но хватка была слабой, словно давалась ему с трудом.

— Не плачь, Мэй. Это разрывает мне сердце.

От еле слышного голоса, любимого, слезы полились ещё сильнее.

Шердан шептал что-то ласковое, пытался успокоить, но это были слезы облегчения. Они нужны были мне.

— Я принес еду, — веселый голос Седжина вырвал меня из расстройства. — Ой, простите, я, наверное, попозже приду.

— Нет, стой, — окрикнула парня. — Давай сюда еду.

Одногруппник отдал мне поднос и ушёл, ну и ладно. Я всё равно сама собиралась прокормить своего любимого человека. И пусть нам не быть вместе. Это всё ерунда, главное, что он жив. С остальным можно справиться.

Помогла сесть больному, удивившись худобе и слабости всегда сильного и надёжного мужчины.

Кормила с ложечки бульоном, и душа моя пела. Мы выполнили свою миссию, даже перевыполнили. Живы, относительно здоровы, разбили "голову неприятеля". Захватили пленных и спасли невиновных.

От осознания достигнутых вершин, голова начинала кружиться.

Пациент же мой, покушав, уснул. Больше мы ни о чем не говорили. Я перебирала волосы спящего и улыбалась.

— Мэй, спасибо тебе за брата, — вздрогнула, услышав голос, все же я ушла глубоко в себя. — Вся наша семья в неоплатном долгу перед тобой.

— Просто живите, — порывисто встав, обняла своего друга, партнера.

И ушла не оборачиваясь.

На выходе меня встречал Кенвуд, он молча шёл рядом, не лез в душу, но даря незримую поддержку.

Мы вернулись к тому же костру, где вместо магистра Маргела сидел Виллем.

— Капитан Верск, могу ли попросить об одолжении?

— Что угодно, герцогиня. Мы все в неоплатном долгу перед вами.

Мужчина развел руками, словно говорил прописную истину.

— Хорошо, — не стала спорить, это их мнение. — Нужно передать весточку на мои земли, что нам нужны телеги. Штук пять и быстро.

— Как вы себе это представляете? У меня связь только с главнокомандующим.

— Именно, он сейчас ближе всех к землям Маульских. Может отправить одного всадника с вестью.

— Сделаю, как вы просите, герцогиня, — Верск учтиво склонил голову.

Дальше шли обсуждения ближайших планов. Я умостилась под боком магистра Герарда, с другой стороны сел Кенвуд. Стало тепло и умиротворенно.

Отряд Верска собирался идти на подмогу основной части армии, всё, что можно было забрать из лагеря некромантов, они уже забрали, остальное уничтожили.

Большая часть пути у нас была общая. Но у нас были пленные и истощенные, что заметно снижали скорость передвижения. Бросать никого нельзя, торопиться не получается.

Если выгорит идея с телегами, у военного отряда развяжутся руки. Они спокойно и уверенно отдавали и раненных, и пленных нам. Сами же ускачут.

На том и решили. Меня накормили и отправили спать под надзором будущих мужей. Уже никому не было смешно или завидно мне. Все с пониманием и благоговением провожали нас взглядами до палатки.

Утром мы собирались на выход. Было шумно и вроде даже радостно. У всех приподнятое настроение, в коим то веке у нас на горизонте показался призрак победы. Пока только призрак, но все в наших руках.

Под руководством Эдвина удалось вытащить камень рода правящей семьи, как ни странно, стоило его только оторвать от земли, как защитная стена или щит схлопнулся, но камень продолжал мерцать теплым бежевым цветом. Пришлось накрыть самым плотным пледом, чтобы не было лишних вопросов. Уместили на коне. Эдвин с Эрикой, по очереди, магией его придерживали, весь спуск вниз, который в этот раз занял целые сутки, всё же многие были ранены и пешие.

Ночь, день, снова ночь и день. Мы двигались в стороны земель Маульских, медленно, но верно. Утром третьего дня мы увидели на горизонте странное движение, которое в будущем сформировалось в пять возниц и несколько лошадей для смены.

Нам навстречу спешили помощники. Вечер и ночь потратили на перепланировку и отдых.

— Мэй, — окликнул меня голос Вальдара. — Можно с тобой поговорить?

Признаюсь, я позорно пряталась от внимания Шердана. Знала, что он искал встречи со мной. Но... Я позорно скрывалась от разговора. Да, он жив, да, идёт на поправку. Хорошо. А дальше что? Ничего. У него восьмой уровень магии, у меня десятый. Даже если бы и хотелось, ничего не получилось бы. Случайный секс без полного расслабления, либо платонические отношения. Не уверенна, что мы были готовы к этому, слишком молоды и амбициозны.

— Что случилось, Дар?

— Шердан... Он постоянно спрашивает про тебя, тем более слухи...

— Ты же знаешь… — я беспомощно развела руками.

Да, я просто трусила, позорно боялась. Но и подойти к человеку, которого любила, кто растопил лёд на моем сердце и сказать, что больше мы не можем быть вместе, что на этом всё закончено. Я не могу. Трусливо и позорно не могу.

— Дар, пожалей меня... Нам обоим...

— Мэй... — наш разговор стал похож на разговор глухого с немым. — Прости, я не смог сказать ему всей правды, я струсил. Честно, не знаю, какого тебе. Но я точно трус, — мой партнер и друг замолчал ненадолго, но