Нити времени - Анастасия Мишель

смотрела на него. Молчала ужасно долго, переваривая все, что он сказал. Мимо все так же проезжали машины, а город медленно погружался в золотые краски. Люди, проходящие мимо ресторана, громко смеялись, не имея ни малейшего понятия о том, какой бедлам творится внутри ее головы.

А что если он прав? Что если она и в самом деле вместо того, чтобы их исправить отношения с отцом только портила их? Так старалась стать взрослой, независимой и сильной, так зациклилась на себе и своих чувствах, что перестала видеть дальше своего же собственного носа? Эгоистично считала, что сделала все, что могла и теперь взятки гладки — можно играть обиженную жизнью до конца своих дней.

И где здесь любовь к отцу, которую она так долго лелеяла? Что от нее осталось кроме желания отомстить и сделать побольнее?

— Интересный парадокс, — глухо сказала она, смахивая свободной ладонью соленые капли с щек и губ. — Я всю жизнь считала себя пустым местом для него, когда на самом деле была центром его вселенной. И кто я после этого? Неблагодарное чудовище?

— Повзрослевший ребенок, — он покачал головой, — никогда не поздно признать свою ошибку и сделать реальный шаг навстречу. Он любит тебя, а ты его, и нет никаких причин, чтобы это терять.

— Теперь я даже не представляю, как это осуществить… — она сморгнула новые слезы, не глядя на него.

— Начни с малого. Поговори с ним.

— О чем, Ричард? Что я теперь ему скажу? «Привет, пап, прости, я была дурой?» — девушка подняла на него темные, как грозовые тучи, глаза.

— Как вариант, — Декстер кивнул. Она сглотнула и покачала головой.

— Не знаю… Я… Скажи… ты ведь хотел тогда, после тестирования, поговорить с твоим отцом… и чем это закончилось? Что если у нас будет… ну, не так же, но все же — плохо? — взволнованно произнесла она.

Его глаза мгновенно потемнели, а рука сама отпустила ее ладонь. В этот момент Лекси особенно остро ощутила, что вновь зашла на опасную территорию.

— Существенная разница между мной и тобой в том, что мой отец никогда меня не любил, — холодно отрезал Декстер, сцепив руки в замочек, чтобы сдержать эмоции.

Лекси не убрала со стола руку, но заглянула в его глаза и тихо вздохнула. Она долго молчала, глядя на него и изредка открывала рот, чтобы что-то сказать, но не решалась произнести ничего из того, что приходило в голову. Нет, она не боялась увидеть его злость. Боялась, что разрушит то хрупкое взаимопонимание, что только-только возникло между ними.

— Я это заметила, — все же тихо сказала Стивенс. — но все же, тебе наверняка было интересно понять, за что он так с тобой? Мне вот до сих пор интересно. Пусть я и не горю желанием встретиться со своей матерью, но… если говорить правду, я бы хотела узнать, что было тогда в ее голове.

— Не могу так сказать. Его поступки всегда говорили громче слов, — Декстер выпил немного кофе, чтобы не дать себе завестись, — тут нечего сравнивать.

— Я не хочу нас сравнивать, — девушка покачала головой. — Или прочесть тебе тираду о его несуществующих чувствах. Я не настолько глупа. Просто… хочу понять, что ты чувствуешь. Может быть мы в чем-то похожи?

— Твоя мать не бросала тебя в систему усыновления, Лекси. Не отдавала на поруки чужих людей, которым обычно наплевать, хотя мне повезло, что я попал к Кэлу. Но у Томаса были возможности оставить меня у своих родственников, — холодно выдал Декстер, — думаю, это говорит громче любых моих слов.

Она замерла. Его голос резал без ножа. Казалось, собственная боль куда-то ушла, ее затмила его боль. Лекси взглянула на сжатые в комок пальцы, с помощью которых он пытался в прямом смысле держать себя в руках, и, осторожно отодвинув еду в другой край стола, потянулась вперед так, чтобы коснуться его рук. Потянула его к себе за запястья и попыталась ослабить его хватку. Он поддался, и Лекс переплела пальцы, крепко сжав его ладони.

— Прости. Ты прав, — едва слышно прошептала девушка, вглядываясь в его мрачное лицо. — В отличие от тебя я буквально парила в облаках…

Он глубоко вдохнул и выдохнул, сверля взглядом переплетенные ладони.

— Ничего. В этом нет твоей вины.

— И твоей нет. Ты не виноват в том, что он урод, — Лекс чуть крепче сжала его пальцы. — А мне не стоило спрашивать. За это и извиняюсь. И спасибо, Ричард. Кажется я усвоила урок…

— Пицца остынет, — тихо сказал он с легкой улыбкой, — налетай, Стивенс.

— Умеешь ты момент испоганить, Декстер… — прошептала она себе под нос, но кусочек все же взяла. — И ты бери.

Он тихо рассмеялся и принялся за еду. Смущение было редким явлением для парня, так что подобный его вид сейчас немного сбивали ее с толку.

Какое-то время они ели и переводили дух. Стивенс молчала, обдумывая как же дальше быть, и очень медленно пережевывала пиццу. Хотелось и поговорить с отцом, и понять, в действительности она так облажалась?

Декстер не нарушал идиллию, но вскоре она заметила, что тот не ест, а смотрит на нее не отводя взгляд.

— Ты так смотришь, будто видишь меня впервые. Неужели без угрозы отравления я настолько привлекательна? — попыталась пошутить девушка.

— Ты красивая, — без утайки сказал Декстер. Затем понял, что сказал и поспешил свести все к привычному занудству, — это объективная правда, несмотря на твой вредный характер.

Лекси рассмеялась. Напряжение, все еще висевшее в воздухе, тут же растворилось. Внутри расцвела приятная нежность. После разразившейся бури, так долго спящей у нее в душе, ей вдруг стало так легко и спокойно… а приняв окончательное решение попытаться поговорить с папой еще раз Лекс еще больше захотелось дурачиться.

— Не такая уж я и вредная. Просто привыкла добиваться того, что хочу. Хотя бы пытаться идти до конца. А ты мне никогда этого не давал. Так-то я милая и добрая, а вовсе не злая ведьма, — со знанием дела заметила она.

— А я тебя злой ведьмой и не называл, — усмехнулся Дик, — ты тоже прежде не давала мне и шанса на нормальный диалог, так что мы квиты.

— Да уж, еще в прошлом году я считала тебя занудой и душнилой, каких поискать! — слукавила Лекс. На деле таким она его считала, разве что лет в пятнадцать. — Но ты оказался интереснее, чем я могла бы предположить. Как тебе пришла в голову идея с твоей машиной?

— В нашем-то мире? Довольно легко. Я всегда хотел ощутить, каково это — оказаться в прошлом, — он пожал