Предавшие крылья - Елена Яр

подозрения верны и некоторые преподаватели знают на самом деле, как и кто может стать темным отшельником, то раскрыть мою тайну было бы фатально. Могут ли меня запереть здесь? Как я слышала, вершина карьеры темного отшельника – преподавание в академии. На должности в правительство таких людей не берут. А то мало ли, рванет прямо посреди императорского дворца…

Я хотела максимально долго хранить этот секрет. Получить хорошую работу после завершения обучения, пожить в городе – я поняла, что соскучилась по шумным площадям и множеству лавок со всякими вкусностями.

А еще я хотела бы увидеть родных. Маму, отца. Сестренку, которая уже, наверное, совсем большая. Но показаться им я смогу лишь когда диплом будет на руках, и я буду магом, а не просто блудной дочерью. Когда вернусь домой победительницей.

Значит, надо собрать волю в кулак и продолжать идти к своей цели.

В то же время в академии чувствовалось приближение лета. Было тепло, все здания таращились распахнутыми окнами, на ровной зеленой траве валялись расслабленные студенческие тела, то с книжками, то просто так. Все курсы, кроме выпускного, уже расслабились, и экзамены ожидали, как необходимое зло, которое так некстати отвлекает от основных жизненных занятий. Таких как прогулки, веселье и прочие студенческие шалости.

Лишь пятый курс исправно пыхтел и готовился.

Попасть в тренировочный зал стало сложно – часы записи были забиты на недели вперед. Поэтому мы с Шеффилдом частенько брали либо ранние утренние часы, либо уже после полуночи. Алексу удалось на это выпросить разрешение у самого ректора.

Наши упорные труды дали свои результаты. Все успешнее получалось проводить магию через руки друг друга, и от этого наше творение из четырех элементов удавалось стабилизировать. Мы придумали крутой рисунок и с каждым разом добавляли в него все больше деталей. Тщательно запирая дверь, мы как могли берегли свой секрет ото всех, стараясь, чтобы никто раньше времени не узнал о нашем прорыве. Мы вполне отдавали себе отчет, что это произведет ошеломляющий эффект. Никто до нас подобного не делал раньше.

Похоже, большинство открытий создаются из того, что просто никому не приходило в голову.

Мне хотелось продолжить эксперименты на других магах, но Алекс уговорил меня держать все в секрете. Я только пару раз попробовала провернуть проведение магии с девчонками. И поняла, что это не какое-то эксклюзивное умение, доступное только лишь будущим темным отшельникам. У меня ни с кем из девчонок так и не вышло, но зато получилось у Маргариты и Пимни между собой. Они не совсем поняли, зачем это надо, а я не стала вдаваться в подробности, но думала я потом долго.

Похоже, есть магическая связь более высокого порядка, чем определяется четвертями. Внутри четверти есть люди, которым взаимодействовать проще, а есть те, кому сложнее.

Значит ли это, что можно ввести еще одну градацию похожести?

Я возвращалась в комнату после завтрака – несла Гару очередные подарочки от Мари. В последнее время он даже перестал летать на утреннюю охоту – так разленился. Но сегодня было такое светлое небо и яркое солнце, что он все же решил сменить амплуа сибарита на «сокола в самом расцвете сил».

Впрочем, ждать себя он не заставил: едва я притворила за собой дверь, он был уже тут как тут: вышагивал по подоконнику в голодном нетерпении.

– Ну что там сегодня? – поинтересовался он.

– Фарш, – сообщила я, разворачивая сверток.

– И почему они ничего из мышей-полевок не готовят, а? Так было бы славно…

– Так и вижу, – фыркнула я. – Большинство студентов близко бы к столовой тогда не подошли.

– Пахнет странно. – Сокол растопырил крылья.

Я понюхала содержимое – обычное перекрученное мясо.

– Да все нормально. Ешь!

Плюхнув бумагу с едой на край подоконника, я отошла, чтобы взять учебники на сегодняшние занятия. Но снова обернулась к Гару, когда он непривычно быстро затопал ногами.

– Ты чего? – удивленно спросила я.

Он бегал по подоконнику, вспучив перья на загривке и то и дело наклонял и поднимал голову.

– Плохо, плохо, плохо, – зачастил он. – Пахнет не так.. Пахнет плохо… Словно это…

Волосы на загривке тревожно встали дыбом.

– Ну давай выкину…

Я шагнула к подоконнику и протянула руки к расправленному свертку с едой. Но Гар пребольно клюнул меня в руку и заорал:

– Да при чем тут долбанный фарш! Тут пахнет проблемами! Беги из комнаты, Фимка!

Я изумленно моргнула: слишком уж обеспокоенный был у него голос, в котором мне даже почудились панические нотки. Кивнув, я направилась в сторону двери, но сделала это слишком неспешно. За спиной раздался треск и резко запахло магией.

Рванув на себя ручку двери, я ринулась в коридор, но в спину меня толкнула темная волна. Она искрила и воняла, обжигая всю заднюю часть тела. Грохот долетел уже чуть позже. Не удержавшись на ногах, я рухнула на пол, пребольно ударившись коленями. Вокруг осыпались серые частицы, словно пепел.

Отфыркиваясь, я в недоумении обернулась и застыла, не в силах поверить в происходящее. Дверь не оторвало, но то, что творилось внутри, было похоже на кошмар. Вся комната стала черной, даже некогда белые шторы, словно через нее долго и упорно прогоняли дым из кочегарки. Мелкий пепел кружился и опадал на поверхности диковинными снежинками. Да и пахло из комнаты чем-то горелым.

Я подняла к лицу руки – они были частично перемазаны черным, и, даже потерев, я не смогла избавиться от этой черноты.

Из комнат выскакивали парни, по коридору и с лестниц неслись те, кто в этот час еще не был на лекциях.

– Эй, ты в порядке? Что тут произошло?

Я поднялась на ноги и поняла, что физически нигде не пострадала. Да, одежда испорчена, но никакого физического вреда я не ощущала. Конечно, если бы я была в эпицентре магического выброса, то все могло бы быть иначе, но Гар меня так вовремя предупредил…

– Гар! – Я метнулась в комнату. Под ногами хрустело и воняло просто отвратительно. Подскочив к окну, я снова крикнула: – Гар!

– Да тут я, – ворчливо раздалось рядом.

Я выглянула – на каменном карнизе в полуметре от края окна сидел сокол, слегка закопченный, но вполне себе живой.

– Ты как? – спросила я с беспокойством.

– Если бы я был кошкой, то на одну жизнь стало бы меньше, – проскрипел он. – Фарш жалко. Теперь весь в этой дряни,