Капкан чувств для миллиардера - Марта Заозерная

Смотрю на Тимура, стараясь запомнить любимое мною лицо в мельчайших подробностях.

Слышится скрип двери. Сейчас Александр Ильич мне словесную взбучку задаст.

Ошибаюсь. Оборачиваюсь и вижу Никиту.

Почему именно сейчас? Неужели не нашлось другого времени, он ведь в курсе, как для меня важно сейчас собранной быть.

Не смотрю на Тимура, не касаюсь его. Но меня едва с ног не сбивает волна плохо скрываемой ярости и отвращения. Ник тоже чувствует, мгновенно бледнеет. Цвет его лица нездоровым становится.

— Привет, Эмма. Хотел тебе удачи пожелать, как ты мне всегда, — он нервничает, плохо это скрывая.

Я грустно усмехаюсь. Перед крупными, да и университетскими партиями, старалась его поддержать. Ну не дура ли? Кому оно надо? Перешагнут и дальше пойдут.

«Каждый о себе думает только. Пора это, Эмма, запомнить!»

— Мы можем поговорить? Пару минут. Я знаю, что торопишься, — просит с надеждой Ник.

У меня вопрос к нему один — зачем? Неужели такое удовольствие доставляет портить чью-то жизнь. Еще и мою Тиль светлую в это впутывать.

Глава 41

Продажные, алчные, корыстные отношения стоят того, чтобы за них платили. Платили за избавление от них. Иначе предательство подстережет и ударит в самый неподходящий момент, сделает больно, когда не ждешь абсолютно.

Смотрю на Никиту и не понимаю, как я могла так ошибаться на его счет. Не лучшие друзья, но приятелями добрыми мы были. Или я одна так считала?

Я сижу на подоконнике. Он стоит рядом. В метрах пятнадцати от нас Тимур, заняв весь просвет дверного проема, плечом косяк подпирает. Когда Ник попросил его выслушать, Тимур сказал, что побудет рядом несмотря на то, что опаздывает. Ему, вообще, идея с болтовней не зашла. Судя по тому, как Никита то и дело косится назад, понимает отношение Тимура к себе. У меня сложилось впечатление: они успели пообщаться уже.

Гляжу на Никиту, разглядываю каждую черточку его лица и впервые не понимаю, верить мне или нет. Скорбь и раскаяние в его глазах… Настоящие? Чем больше Ник извиняется, тем сильнее мне хочется его оправдать в своих глазах.

Одергиваю себя:

«Нет, Эмма! Даже не думай! О твоих чувствах он подумал, когда в вершители судеб решил записаться?»

Не стоит думать о других, когда в собственной груди дыра разрастается, из нее боль сочится.

Очень хочу забыть ту неприятную ночь. Я убегаю, память меня догоняет, не давая её отпустить. Если бы Ник не влез, как бы всё было сейчас? Продвигались бы мы с Тимуром дальше в нашем общении, или бы я ему надоела уже?

Как же сложно любить! Ограждая себя от любовных привязанностей, я поступала весьма дальновидно.

В кроватку бы сейчас. И шоколадку. Взрослая жизнь мне не зашла.

Поднимаю глаза и натыкаюсь (пронзаюсь) острым и тяжелым взглядом Тимура. Во рту моментально пересыхает. Даже сейчас хмурым, рассерженным он выглядит потрясающе. Высокий, крепкий, до невозможности мужественный.

Неужели я не могла влюбиться в кого-то попроще?

Дело не в социальном статусе, не в количестве денег. Его уверенность в себе, желание подчинять окружающих, действуют на меня невербально.

— Эмма, ты меня слышишь? — в светлых глазах Ника мелькает надежда. — Мне очень жаль. Ублюдком себя ощущаю.

Он протягивает руку ко мне, и я непроизвольно вздрагиваю.

Недавно я заметила, что мужские прикосновения стали сказываться на мне очень странно. Сначала не понимала этого, потому что кроме Тимура ко мне никто не прикасался. А от его рук нет такого эффекта. Он ведь особенный для меня. Во всем.

Интересно, все влюбленные чувствуют защищенность, находясь рядом с объектом своих чувств? Будь мама жива, я бы спросила. Больше не у кого. Оля в этом деле не помощник. Её любимый молодой человек — по совместительству её главный триггер, срывающий с цепи все страхи и фантомную боль.

Замечаю, что Ник стоит с удивленным видом. Уловил реакцию мою.

— Эм, пожалуйста, ты больно мне делаешь.

Не могу сдержать усмешки.

Он серьёзно?

— Больно? — прищурившись, едко интересуюсь.

— Представь себе, да! Ты мне не безразлична. Думаешь легко было видеть, как ты из-за денег соглашаешься на общество мужчин вдвое старше себя?

Что? Находясь в своих мыслях, я многое пропустила?

— Ты мне предлагаешь оправдываться что ли? — мгновенно завожусь. — То есть я в твоем представлении настолько безмозглая дура, что не побрезгую и ухвачусь за любого состоятельного мужчину, обратившего на меня внимание? — От одной мысли противно. Сердце сжимается, выдавливая из себя кровь, которая тут же к лицу приливает. — Ты хотя бы раз о своей симпатии мне говорил, чтоб так спокойно мне что-то предъявлять теперь?

Спрыгиваю на пол и враждебно смотрю на бывшего друга.

Он шокирован. Взгляд распахнутый, как и рот. Оно и понятно. Мои «зубы» редко кто видит. Я предпочитаю энергосберегающий режим.

Качаю головой пораженно.

— Перед тем, как решать за меня, мог и поговорить. Это ртом делается. Я бы объяснила. Как ты мог додуматься Тиль мою вплести?! Она моя, а не твоя. Ясно? — Тычу пальцем ему в грудь. Хотелось бы больно сделать. — То, что в ней есть, оно отсюда, — касаюсь двумя пальцами, средним и указательным, виска. — Совесть не мучает?

Со мной в сборной была одна девочка. С ней никто не любил тренироваться. Она была эмоциональной и очень шумной. Швыряла предметы, лавки опрокидывала, кричала на тренера, как-то раз зеркало разбила настенное во время тренировки. Так вышло, что вдвоём мы с ней зал нормально делили. Единожды, в самом начале, она начала орать на меня, мол, я её отвлекаю, мешаю. Я тогда на неё просто посмотрела, прищурившись. Так совпало, что она после этого месяц болела. Когда вернулась в зал, извинилась передо мной и больше себе не позволяла подобного. Спустя год она рассказала, что ей думалось, дескать, я прокляла её своими черными глазищами.

Она не была первой, кого смущает цвет радужки моих глаз. Никита не будет последним. Эффект всегда один. Это они ещё не знают, что бабуля моя делать умеет.

— Эм, я ведь объяснил… — чувство удовлетворения во мне просыпается, когда я слышу нотку страдания в его голосе.

— Я помню. Ты и ещё парочка умалишенных схему придумали охрененную, как развести государство на деньги. И об этом кто-то прознал. Но я тут, Никит, причем? Почему за мой счет надо было отмазываться? Вы, когда НДФЛ за людей получали на свои счета, не понимали, что это дело подсудное?

— Вы