Жестокая любовь - Ана Уэст

Значит, ты работала с ними, чтобы попытаться убить его, так ведь? — Спрашивает Арчер, и Блэр кивает. — Так что случилось прошлой ночью? — Он продолжил. — Мы в мире с русскими, почему взорвался ресторан?

— Люди... — Блэр икает, — люди, на которых я работаю, когда я попыталась остановиться, пригрозили убить меня. Они не лояльны к новому парню. Когда он пришёл к власти, они изменили свои планы. Они хотят убить всех, а я... я всё ещё жива, потому что они знали, что я смогу увести Киллиана подальше от всех. Поэтому я должна была подставить его, и я... — Она заливается слезами и крепко обхватывает себя руками, раскачиваясь взад-вперёд.

— Знаешь, — с горечью бормочу я, — если бы ты пришла к Киллиану и рассказала ему правду с самого начала, он, вероятно, помог бы тебе.

— Ты подумала, что мы русские, — внезапно вмешивается Арчер, — Так ты их ждёшь?

— Да, — всхлипывает Блэр.

Конечно. Киллиан же всё ещё жив.

— Она не может здесь оставаться, — бормочу я, отходя на несколько шагов, потому что во мне снова поднимается желание ударить. — Нам придётся забрать её с собой.

— Я должен позвонить Киллиану, — резко говорит Арчер, хватает Блэр за плечо и поднимает на ноги.

— Сначала помоги мне отвезти её домой, а потом она сама сможет рассказать Киллиану правду.

Блэр смотрит на меня блестящими глазами, и я вижу, как на её губах формируется слово «спасибо», прежде чем она его произносит.

— Не надо, — резко говорю я, и у меня начинает болеть челюсть. — Я лишь хочу, чтобы он услышал правду от тебя. А что он решит с тобой делать после – его дело.

 

ГЛАВА 28

КИЛЛИАН

Каждый раз, когда я начинаю тешить себя тёплыми мыслями о том, что жизнь наконец-то даёт мне шанс, случается что-то подобное. Как бы мне ни хотелось провести весь день с Карой, давая волю своему воображению и представляя нашего малыша, Блэр «взрывается» и снова рушит все мои планы.

По крайней мере, я подозреваю, что это так, но сейчас сложно сказать наверняка.

Я стою на крыльце дома Сиены, и прохладный ветер обдувает меня, пока я поплотнее запахиваю куртку. Я бы позвонил заранее, но из-за спешки и того, чем я занимался прошлой ночью, в телефоне почти не осталось заряда.

Я смотрел на ноль процентов заряда, когда перед моими глазами мелькнул экран с сообщением «Прощай», а устройство разрядилось в машине по дороге сюда.

Как обычно.

Ничего страшного. Через мгновение открывается входная дверь, и меня встречает Сиена с сияющими глазами. Она расплывается в улыбке, увидев меня, и сразу же затаскивает меня в свой тёплый дом. Тепло окутывает меня, словно одеяло, прогоняя прохладу раннего вечера.

— Киллиан! — Восклицает Сиена, жестом приглашая меня следовать за ней. — Что привело тебя сюда?

— Прости, я бы позвонил заранее, но мой телефон разрядился в машине, так что… — Я пожимаю плечами, не придавая значения оставшейся части предложения, пока мы идём через дом на кухню, где Данте укачивает Эмилию на руках.

Сиена заставляет меня замолчать, когда мы входим в комнату. На первый взгляд кажется, что Эмилия почти спит в объятиях отца. Что-то сжимается у меня в груди, и я не могу отвести взгляд. Через год это могу быть я.

Не отвлекайся.

Сосредоточься.

— Прости, случилось кое-что важное, и нам нужно поговорить, — говорю я приглушённым голосом. Сиена и Данте обмениваются взглядами, прежде чем Данте выходит из комнаты, чтобы уложить Эмилию спать. Сиена хватает мочалку и начинает протирать мраморные столешницы, убирая грязь и крошки, видимые только её глазу.

— Сядь, — приказывает она.

Я повинуюсь.

— Говори.

— Прошлой ночью кто-то пытался меня убить.

Сиена плавно скользит по столешнице, но замирает и поднимает на меня взгляд, в котором читается невысказанный вопрос.

— Взрыв, — продолжаю я. — Вчера вечером я должен был встретиться с Блэр в ресторане, чтобы поужинать, поговорить о Сэмюэле и наконец познакомиться с ним. Чёрт, я бы даже пошёл за ней домой, если бы пришлось. Только… кое-что случилось, и я не пошёл, но и не отменил встречу, а сегодня утром я проснулся и увидел, что место, где мы должны были встретиться, охвачено пламенем.

— То, о котором говорили в новостях? — Тихо спрашивает Сиена, сжимая в руках мочалку и опираясь локтями на столешницу. — Чёрт.

— Да. А бомбы – это чисто по-русски...

— Мы не можем делать поспешные выводы, — перебивает Сиена, и я чувствую, как к шее приливает кровь.

— Выводы? Я бы сказал, что всё предельно ясно! — Огрызаюсь я. — Это слишком большое совпадение, что место, где мы с ней должны были встретиться, превращается в пепел в ту же ночь.

— Сиена права, — раздаётся голос Данте у меня за спиной. Он обходит стойку и оказывается лицом ко мне, его голубая рубашка помята от того, что он нёс Эмилию. — Подобные обвинения сразу после заключения мира могут разрушить всё это.

— Ну, мне, блядь, всё равно, — огрызаюсь я, соскальзывая со своего места. Я начинаю расхаживать взад-вперёд по плиткам, глядя под ноги и отслеживая трещины и линии между ними. — Может быть, до Феликса наконец дошло, от чего ему пришлось отказаться, чтобы обрести этот мир. Может быть, он решил, что это слишком высокая цена.

— Слишком много «может быть», — предупреждает Данте, — и если бы это было так, то в своём ослабленном положении он бы знал, что мы можем уничтожить его за считаные секунды. Настоящей угрозой был старый Пахан, а не Феликс.

— Для меня это одно и то же, — мрачно бормочу я.

— Нет, не одно и то же, — спокойно говорит Данте, и я останавливаюсь, поднимаю на него взгляд и глубоко вздыхаю.

— Нет, — повторяю я, — одно и то же...

— С другой стороны, — перебивает Сиена, немного подумав, и это останавливает мой гнев. — Феликс упоминал о старой ячейке, преданной старому Пахану. Если Блэр была замешана в этом, может быть, это были они?

Сиена и Данте снова переглянулись, продолжая свои тайные разговоры только для них двоих. Я хлопаю ладонями по столешнице, когда скручивающие узлы в моём