Жестокий наследник - Ана Уэст

с такой силой ставя бутылку на стол, что жидкость плещется у горлышка. — С меня хватит. Я не знаю, как ещё яснее тебе объяснить. Я... — я замолкаю. Зачем вообще тратить на неё силы? Она сидит у входа в кабинку, загораживая мне выход, но у меня есть варианты. Я бросаю бутылку, и звук её падения едва доходит до меня, пока я забираюсь в кабинку и сажусь на стол.

— Киллиан, что?.. — Слова Блэр теряются в музыке, когда я спрыгиваю со стола, мир кренится, и я падаю вперёд, врезаясь в проходящую мимо толпу танцующих. Я ведь не так уж много выпил, верно?

Я проталкиваюсь сквозь толпу, и горячие руки и потные тела расступаются передо мной, как море, когда я, пошатываясь, иду к двери. Я нахожу в кармане телефон, вижу на экране несколько уведомлений, но смахиваю их. Разберусь с ними позже. Моё сердце болезненно сжимается, когда на экране появляется номер Никколо, и я нажимаю кнопку вызова.

— Сэр?

— Я хочу уйти, — бормочу я, пробираясь мимо пары, которая обвилась друг вокруг друга. При виде этой картины у меня внутри всё сжимается.

— Что? — Спрашивает Никколо.

Я что, не говорю по-английски? Или я слишком невнятно выражаюсь?

— Я ухожу! — Рявкаю я, и пара рядом со мной в удивлении отшатывается, а их пьяные глаза устремляются на меня, когда я прохожу мимо. — Я хочу выбраться отсюда! Встретимся у машины.

Прохладный ночной воздух ударяет меня под дых, когда я выхожу на улицу. Эта ледяная пощёчина на мгновение заставляет меня сосредоточиться. Я делаю глубокий вдох, прохлада проникает в мои лёгкие, и я улыбаюсь. Это странное ощущение, но прохлада успокаивает жар, пульсирующий в моих венах, и лёгкая тошнота, возникшая во время моих движений, проходит.

Следующие несколько секунд кажутся вечностью, потому что Никколо так и не появляется. Я оглядываюсь по сторонам: улицы тёмные и пустые. Неужели я пропьянствовал весь день? Чёрт. Это не важно. Всё это не важно. Кара всё испортила.

Кара.

Чем дольше я думаю о ней, тем сильнее мне хочется её увидеть. Я не могу понять, хочу ли я накричать на неё или трахнуть её так, чтобы она почувствовала, насколько сильно я обижен. И то, и другое заставляет меня неуверенно идти по тротуару, пока я не замечаю ярко-белый «Мустанг». Однако Никколо нигде не видно.

— Где ты, чёрт возьми?.. — Бормочу я в темноту. Смех возвращает моё внимание к клубу, из которого вываливается стайка женщин, стучащих каблуками, как игральными костями по доске, пока они пытаются понять, где находятся и куда хотят пойти дальше.

— К чёрту всё. — Машина открывается от моего прикосновения, и я плюхаюсь на водительское сиденье. Я уверен, что где-то здесь есть запасной брелок. Я роюсь в кармане двери, затем в бардачке, и мои пальцы нащупывают пластиковый брелок. Отлично.

Одержав победу, я нажимаю на кнопку, и машина оживает. Я решу, что мне делать с Карой, когда вернусь домой. Что угодно лучше, чем находиться здесь, пока Блэр преследует меня по всему клубу.

И… от мысли, что я так надолго оставляю Кару одну, у меня мурашки по коже и волосы встают дыбом.

Но там она в безопасности. Надеюсь.

Это не должно иметь значения, но всё же имеет.

Словно неизбежное проклятие, Блэр выходит из клуба, и лёгкий ветерок подхватывает её длинные волосы, заставляя их развеваться. Когда-то она была для меня самым прекрасным созданием на свете. Теперь меня от неё тошнит.

Но, может, дело в алкоголе.

Я давлю на педаль и выезжаю с парковки, резко поворачивая руль, чтобы ехать как можно дальше от Блэр. Я хочу быть дома, с Карой. Я уверен, что хочу её трахнуть. Может, дело в алкоголе, но мне всё равно.

Машину заносит, пока я веду её, но я не обращаю на это внимания, пока ищу свой телефон и пролистываю контакты, пока не нахожу имя Кары. Я нажимаю кнопку вызова. Телефон долго звонит, а потом включается автоответчик. Меня бросает в жар, и руль дёргается в моей руке.

Она что, игнорирует меня?

— Кара! — рявкаю я через паузу, — ответь на чёртов звонок! Ты не можешь меня игнорировать. Ты не можешь убежать от того, что натворила! — Может, что-то случилось. Скорее всего, она слишком напугана, чтобы встретиться со мной лицом к лицу, и моё сердце бьётся неровно. — Я еду домой, и тебе лучше быть там, потому что я собираюсь… я пока не знаю, что именно, но я заставлю тебя увидеть. Я покажу тебе, как сильно ты меня обидела. Я, чёрт возьми, доверял тебе. Ты это понимаешь? Ты хоть представляешь, каким огромным шагом было впустить тебя, а потом ты просто...!

— Киллиан? — Голос Кары пронзает меня, как острое лезвие, и моя тирада резко обрывается. Я не ожидал услышать её голос, ведь он переходил на голосовую почту, но теперь он звучит у меня в ушах, нежный, как прикосновение её мягких рук, и моё сердце замирает на долю секунды.

— Киллиан? — Повторяет она. — Где ты?!

— Кара...

Внезапно меня бросает вперёд, я ударяюсь о руль, и телефон выскальзывает из моей руки. На мгновение я зависаю в воздухе, не контролируя ни одну из своих конечностей, а затем машина завершает разворот и падает. От удара меня швыряет вниз, и я резко ударяюсь головой обо что-то твёрдое.

Затем мир погружается во тьму.

***

Индикатор пристёгивания постоянно сигналит, как предупреждение, в промежутках между тяжёлыми звуками хрустящего под ногами гравия и отчаянным пыхтением. Звук медленно проникает ко мне, просачиваясь сквозь густой черный туман, который застилает мне глаза и сковывает конечности.

Что случилось?

Я разбился?

Я не помню. Я был…Я был за рулём и разговаривал по телефону с Карой, а потом – чёрт, где мой телефон? Я пытаюсь открыть глаза, но усиливающаяся пульсация во лбу заставляет их закрыться. Я сжимаю пальцы в поисках телефона, но вместо этого холодные травинки задевают кончики пальцев, и когда я пытаюсь ухватиться за них, что-то тянет меня за плечо, и трава ускользает.

Меня тащат. Кто-то тащит моё тело. Очевидец, вытаскивающий меня из-под обломков? Добрый самаритянин, собирающий очки брауни? Меня внезапно отбрасывает влево, я переворачиваюсь на живот, и надо мной раздаётся мужской стон, а затем кто-то говорит низким хриплым голосом.

Они говорят по-русски.

Ох, блядь.

Другой русский голос прорывается