Мена - Хельга Дюран

Филатовы? — нервно сглотнула я. Угрозы этого урода на меня подействовали. На этом моя бравада захлебнулась. — Вы их в счет не берете? Зря! Мужики конкретные! Вы им меня обратно продайте! Они не поскупятся!

— Понравилось у них в плену? Красивые мужики! Только толку от них? Вадима ты убила, — напомнил мне Руслан. — А Илья… Пацан сопливый. Что он может? К тому же ходят слухи, что они бесплодны. Гнилое мясо! Никчемное! Родишь МНЕ сына или сдохнешь! Поняла меня?

— А Тагирка? Он больше меня не любит? — последняя моя попытка избежать потных ручонок Руслана, ну и всего остального, не менее противного.

— Нам плевать на Бадоева. Пусть убивает младшего Филатова и забирает его бизнес. Ты прикажешь своим отморозкам перейти на нашу сторону. У нас будет численное преимущество, твой танк и вертолет. Тагир не посмеет даже рыпнуться.

Ни хуя себе, как все быстренько переобулись! Я как будто сто лет в плену провела. Отстаю от жизни! Всем нужна моя девственность, мой танк и мой вертолет. Они же сильно расстроятся, когда узнают, что ничего этого и в помине нет?

— Завтра тебя осмотрит врач, — подал голос "дядюшка". — Если все в порядке и ты до сих пор девственница, будем готовиться к свадьбе!

— А если нет? Я вообще-то в плену была, да будет вам известно, дядя Тимур!

— Филатовы из благородной семьи. Они не могли допустить бесчестия! — воскликнул наивный старик.

— Я в любом случае женюсь на тебе, Арина, — плотоядно улыбнулся Руслан. — Готов замараться пару раз, пока не забеременеешь.

Ебать-копать! Тут такое же средневековье, как у Бадоева. Всем девственниц подавай? На всех не хватит! Вот это я влипла! Все Вадим долбанный! Из-за него сдалась. И теперь из-за него меня повесят. Вот же черт!

— Так отпустите меня или продайте, раз наследство пилить собрались. Без меня распилите! — Наивно предложила я.

— За дураков нас держишь? — злобно прошипел Руслан. — Пока ты жива, ничего никому не достанется!

— Так убейте прямо сейчас! Чё тянуть-то? — нагнетала я обстановку за каким-то хером.

— Мы не короли этого города, — сказал Тимур. — Думаешь, у нас в городе беззаконие? Нет, девочка. На нас всех найдется управа, если мы будем бесчинствовать и не соблюдать военные законы. Каждой смерти нужно оправдание.

Военные законы? Совок вечно о них твердит. Бредит ими. Да кто их вообще соблюдает? Сто лет, как никто! Этот говнюк по военным законам моих родителей казнил? У меня снова глаза кровью налились, так хотелось ему в рожу плюнуть, а потом глотку перерезать. Столовым ножом перепилить! Зубами вцепиться в кадык!

Новый приступ тошноты заставил меня угомониться. Арчи же намекнул, что у меня будет еще возможность с Юсуповыми поквитаться?

— Дядюшка, — ласково обратилась я к Тимуру. — Я могу пойти спать. Что-то мне нехорошо.

— Ты больна? — обеспокоенно поинтересовался Тимур.

— Я чудом выжила в перестрелке и неделю в плену провела. Устала просто. Нервишки шалят. Я все-таки девочка!

— Иди, дорогая! Из комнаты не выходи без разрешения! Арина, ты поняла?

— Да, — буркнула я, выходя из-за стола.

Арина

Прошло две недели, но Совок так и не напал на Юсуповых. Он меня кинул? Боже!

А вдруг он погиб?

Арчи я видела каждый день из окна комнаты. Что он тут делает? Зачем он служит татарам? Сам он никак не пытался со мной связаться, а когда замечал меня в окне, сразу уходил прочь. Только один раз он едва заметно покачал мне головой, намекая, чтобы я не дергалась. Я с замиранием сердца каждый день я ждала от парня хоть какого-то сигнала или знака, но ничего не происходило. Ничего.

Ему на меня все равно? Меня скоро повесят! Он просто придет на казнь?

Две недели я прикидывалась больной, чтобы не ехать к гинекологу. Меня осмотрел их семейный доктор, поставив диагноз переутомление, но больше врать не было возможности. Тимур не сегодня — завтра, все-таки потащит меня в больницу или привезет доктора сюда. И тогда они узнают. Узнают, что я беременна!

Сомнений не было никаких. Месячные так и не наступили. Меня постоянно тошнило и хотелось спать. Все те симптомы, которые присутствовали у меня еще у Филатовых, проявились с новой силой уже здесь. Тогда я не придала этому значения, ведь я же думала, что оба моих любовника бесплодны.

Вадим с такой уверенностью заявил мне об этом, что я и предположить не могла…

Боже, что же теперь будет? Со мной? С моим малышом?

Илья так хотел меня спасти. Ну и где он теперь, этот Илья? А Вадим? Наверное, он не выжил, раз не соизволил отблагодарить меня за спасение своей никчемной жизни. Военный закон! Если бы Совок успел его спасти, Вадик был бы уже здесь. А Арчи? Что за конспирация? А мои люди? Разбежались, как крысы?

Где вообще все? Мне хоть кто-то из них поможет?

Мне оставалось только плакать и ждать. А что если ждать нечего и некого? Неизвестность сводила меня с ума.

Я должна была что-то придумать. Ради малыша. Мне было все равно, кто был отцом моего ребенка. Я любила обоих братьев, а они любили меня.

Почему тогда я до сих пор здесь?

Прав был Совок. Нет на войне места для любви. Нет места для слабости, нежности и жалости.

На войне есть только жизнь и смерть, предатели и товарищи по оружию, черное и белое. Никаких полумер, никаких сомнений.

Дура набитая! Сама виновата, что здесь оказалась! В какой момент этой порочной цепочки я ошиблась? Когда похитила Илью? Или когда с ним переспать решила? Когда поехала "налегке" за тестом на беременность? Когда Вадима не бросила в лесу?

Когда Ковалевой родилась…

Если бы не Вадим, я бы до сих пор не знала наверняка, кто убил маму и папу.

Жажда мести недолюбленного ребенка — вот моя ошибка. Надо было уехать сразу после побега от Юсуповых.

А теперь еще один ребенок Ковалевых в опасности.

Каждой смерти должно быть оправдание? Разве его можно найти? Хочу ли я такой жизни для своего ребенка? Зачем ему рождаться, если он будет жить, как и я, в постоянном страхе, в ежедневной борьбе за жизнь, в войне за власть?

Смогу ли я защитить его, если сама себя не могу? Я стала разменной монетой у других бандитов. Кого я обманываю? Меня все бросили, как товар. Использованный товар. Так и не "нажила" человека, который бы смог за меня заступиться, потому что я ему дорога.

На что я рассчитывала? Я никогда ничего не ждала от других людей, ни помощи, ни