Моя ненормальная - Тася Лав

— Да? — Я жестко улыбнулась. — И кто из нас ненормальный? Точно я?

— Ты думаешь, я не знаю, что происходит, гадюка? — Она наклонилась. — Ты решила, что можешь здесь свободно передвигаться? Что ОН тебя защитит? Думаешь, ты нужна Дану?

— Я не собираюсь отвечать на твои тупые вопросы. — Пока она говорила, глаза привыкли, и я разглядела отрешенно засунувшего руки в карманы Зиму. Он молчал, но глаза маньячно блестели. Будто ему нравится все это. Нравится, когда кого-то унижают.

Мама всегда говорила, что не бывает резко ставшими плохих людей. Все несется из детства. И если человек стал… моральным уродом, значит, он уже видел это… а может, и испытал сам.

А я всегда отвечала, что ни за что не буду жалеть их. Потому что они слабаки, раз сдались, поддавшись ситуации и оставив травму в душе процветать. А в скором времени становиться теми, кого боялись когда-то сами.

Ты или детская травма?

Кто победит?

За ним стояли подруги Катрины. Кто-то так же довольно смотрел на меня, кто-то немного испуганно, но послушно.

— Мне не нужны твои ответы. Мне нужно, чтобы ты усекла наконец, что это наша школа. Здесь все наше, а ты гость.

— Ты понимаешь, что тебе за это будет? — Я расправила плечи и села ровно, стараясь овладеть ситуацией.

Она засмеялась. Пошли хохотки и в толпе сзади.

— Неужели ты думаешь, что твои слова что-то сделают против наших? Мы дети влиятельных людей, а ты никто. Ты сирота, у тебя ничего нет. Нищенка. У тебя даже родителей нет. Сдохли.

Я дернулась, вытянув вперед ладони, изо рта посыпались ругательства. Хотелось расцарапать это кукольное лицо. Но цепкие руки схватили сзади и усадили обратно.

Но даже тогда я не закрыла рот. Мне было больно, и я хотела тоже ее зацепить.

Никто не смеет говорить о моих родителях.

Катрина разозлилась.

— Ты хотела ударить меня? — Губы выровнялись в одну тонкую линию. Ее ладонь взметнулась и прошлась по моему лицу. Ногтем полоснула губу, я почувствовала соленый привкус во рту.

Резко замолчала, ощущая острую боль.

Меня колотило. То ли от страха, то ли от ненависти к ней. А может, от всего вместе.

Я хотела добраться до каждого из этой комнаты и стереть их в порошок. Я ведь не одна. Не первая, кого-то унижали так же до меня. Мне так жаль всех тех, кто это пережил.

Они ищут слабых. Кто будет молчать, и у кого так же за душой ни гроша. Тех, кто не сможет дать сдачи. Это закон молодого современного общества. Концепция с двумя крайностями. Разница детских травм, делающая одного садистом, а другого — его жертвой. Но разве я хотела быть жертвой?

Сильный бьет слабого, просто потому что может. Слабый молчит, потому что страшно. Это замкнутая цепь, в которой я не хотела быть звеном, но… почему-то позволяла делать это с собой.

— Ты думала, что я не узнаю, что ты ластишься к Дану? — продолжила она, врываясь вихрем в мои мысли и напоминая, где я нахожусь.

Я через силу улыбнулась, разбитая губа дала о себе знать.

— Ты все это делаешь из одной лишь ревности? — Я ядовито хмыкнула. — Слабо для повода. Или ты просто тупая.

— Ревность — это ее конек. — Из тени вышел до этого наблюдающий Зима, оттеснив разразившуюся проклятиями девушку. На глазу парня стоял большой фингал. — А я просто захотел поиграть с тобой, не только же нашему королю это делать. Дан оставил золотых, я наконец-то занял его пост. Он ограничивал нас, думая, что никто этого не замечает — теперь мы делаем, что захотим, и в этом отчасти твоя заслуга.

— Какие же вы… твари, — прошептала, пытаясь не смотреть в его глаза. Что-то меня в них пугало, и я не понимала почему.

— Называй как хочешь. Мне плевать, что думают такие, как вы. Вы всего лишь мусор. Рабочий класс. Расходный материал.

— В общем, нищенка, — Катрина взглянула на свои ногти, потом перевела взгляд на меня, — Дан тебе не поможет, ему просто нравится с тобой забавляться. Здесь у тебя нет никого, твои друзья тоже не особо влиятельные. Вот чего я хочу: ты прекращаешь общаться с моим Данчиком, теперь ты наша шестерка, — на этих словах Зима коварно усмехнулся, — делаешь все, что мы говорим, чтобы остаться целой к концу учебного года. Хоть кому-то пикнешь — мы узнаем, и тебе станет намного хуже, чем будет сейчас.

— Будет? — пересохшими губами переспросила я. По спине поползли холодные мурашки.

— Да…

Она резко кивнула, меня схватили крепче. В руках девушки появились небольшие ножницы.

Страх сковал все тело. Я начала предпринимать судорожные попытки вырваться, понимая, что нахожусь в окружении полных психов. Людей, чья жизнь уже испорчена, и они пытаются сделать то же самое с другими. Я не знаю, что произошло, что ребята стали такими жестокими, но я уже их ненавидела.

Катрина обошла меня и схватила за волосы. Адреналин усилился, сердце стало отдавать даже в голове. А мозг вопил о нереальности происходящего.

— НЕ-Е-ЕТ! — Я начала дергаться и всхлипывать, понимая, что она собирается сделать.

Резко дернула головой в бок и услышала щелчок ножниц.

Он прозвучал в моей голове как единственный последний звук. Потом все стало приглушено, словно меня контузило.

— Валим! — В комнату кто-то забежал. — Сюда идет кто-то из технического персонала школы!

Все начали суетиться и проталкиваться в узкую дверь, когда Катрина медленно обошла стул, что-то держа в руке. Поднесла к моему лицу и холодно улыбнулась.

— Пока что это маленькая прядь, — она кинула мне ее на колени, — с каждым проступком будет расти, пока ты не останешься лысой. Тогда ты даже моему Данчику не будешь нужна. Чао!

Королева походкой модели вышла из комнаты, оставляя меня одну в темноте.

Сердце оборвалось, будто до этого висело на тоненькой ниточке. А теперь в душе вместо него черная дыра. Засасывающая. Огромная. Пустая, как мои мысли.

Я поднесла к лицу прядь собственных волос и зашлась в рыданиях, прижимая ее к себе.

Все смешалось: потеря родителей, мое одиночество, человек, которого я люблю и который не защитил меня, когда мне это было действительно нужно. А он обещал.

Обещал!

Он дал слово, черт возьми!

У нас же… сделка…

Сделка, построившая нашу любовь. Но любовь или фарс?

Катрина права и ему просто нравится все это? Поэтому мы до сих пор скрывали то, что у нас было?

Я не нужна ему как девушка. А сделка повод, чтобы поиграть со мной месяц, а потом бросить.

Как он