Искалеченная судьба - М. Джеймс

Меня охватывает дрожь, и я немедля опускаю руку между бёдер. Застонав вокруг его члена, я нахожу свой набухший, скользкий клитор и начинаю поглаживать его двумя пальцами. Я вся мокрая от смеси моего возбуждения и его спермы, и его грубые движения лишь усиливают моё возбуждение.

— Боже, ты сводишь меня с ума, — рычит он, проникая в моё горло быстрее и жёстче, словно трахая мою киску. Я сжимаюсь вокруг его длины, давясь, но он не останавливается. Тогда я протягиваю вниз другую руку, погружая в себя два пальца и покачиваясь на ладонях. — Ты, чёрт возьми, ничего не стесняешься, не так ли, волчица? Моя чёртова дикарка. Моя маленькая волчица, — рычит он от удовольствия, прижимаясь к моим губам и издавая низкий стон. — Чёрт, я скоро кончу, София. Заставь себя кончить пальцами, дорогая, кончи для меня...

Прерывистый звук его голоса и ощущение, как его член сдавливает меня, доводят меня до исступления. Константин громко стонет, отстраняясь от моего рта, когда чувствует, что я начинаю дрожать. Одной рукой он зарывается в мои волосы, откидывая мою голову назад, а другой обхватывает свой член и начинает грубо поглаживать.

— О боже, Константин... — стону я, опуская бёдра на руки. — Я кончаю, о, чёрт, я...

— Чёрт! — рычит он, когда его член пульсирует перед моим лицом, и первая горячая струя спермы попадает мне на щеку. Он заливает моё лицо своей спермой, струя за струёй, попадая на мои щёки, губы, нос и стекая на грудь. В это время я сильно кончаю на собственные пальцы, издавая стоны оргазма, и удовольствие только усиливается от жара спермы Константина на моём лице. Он прижимает головку члена к моим губам, и я послушно открываю рот, слизывая капли спермы, всё ещё стекающие с его кончика.

— Вот и всё. Оближи его дочиста, волчица. Чёрт...

Он тяжело дышит, пока я слизываю остатки его спермы с его члена.

— Блядь, я мог бы оставить тебя так, дорогая, — бормочет он, касаясь головкой члена моих губ, прежде чем, наконец, полностью выйти из меня. — Покрытая моей спермой, ты выглядишь ещё красивее, София.

Тем не менее, в конце концов, мы оказываемся в душе. Константин снова трахает меня, прижав к стене, на этот раз медленнее, пока не кончает в меня. И как бы мне ни было больно, я всё равно кончаю снова, дважды, выкрикивая его имя, когда он заполняет меня.

Когда мы, наконец, одеваемся и он возвращается, проведав Элию, он останавливается сразу после того, как закрывает дверь, разделяющую комнаты, и снова смотрит на меня с тем же оценивающим выражением на лице.

— Твой отец, должно быть, очень хорошо тебя учил, — размышляет он. — Я не могу понять, как можно брать ребёнка на такую работу. Но ты не дрогнула.

Я пожимаю плечами, стараясь казаться спокойной, хотя внутри меня всё сжимается. Я не могу позволить себе расслабиться. Риск, в котором я нахожусь, как никогда велик.

— Что я могу сказать? — Пожимаю плечами. — Я сильная. Он позаботился об этом. Мир жесток, и он хотел, чтобы я могла с этим справиться.

Константин прищуривает глаза, глядя на меня.

— Большинство принцесс мафии ожидают, что их мужья будут решать все проблемы за них.

Я сжимаю губы, заставляя себя выдержать его взгляд, как бы сильно ни хотелось отвернуться.

— Мы уже выяснили, что я не такая, как все.

— Ты, конечно, не такая.

Между нами повисает долгое молчание. Константин мгновение смотрит на меня, затем качает головой и выходит из-за занавески во внутренний дворик. Моё сердце бешено колотится в груди. Он ещё не понял этого. Я знаю это. Если бы он это сделал, меня бы сейчас связали и допросили. Но и мои объяснения его не вполне устраивают.

Мы заказываем ужин в номер Константина, и я замечаю, что, когда его приносят, у Константина за поясом брюк спрятан пистолет. На этот раз мы получаем еду без происшествий и молча ужинаем, потому что оба очень голодны. Из-за стычки с Элией и невозможности уйти друг от друга мы целый день ничего не ели.

— На этот раз я проверю, как она, — говорю я ему, когда мы готовимся ко сну. Честно говоря, я просто оттягиваю момент, когда окажусь в постели рядом с ним. Мы ещё не спали вместе, не так, как сейчас. Та тяжёлая ночь в палатке во время пыльной бури не в счёт, тем более что мы заснули не вместе.

Это не первый раз, когда я сплю рядом с мужчиной, который также является моей целью. Но мне всегда было неловко, слишком близко, слишком интимно. А с Константином… Почему-то мне кажется, что это ещё более важно.

Константин колеблется, затем кивает.

— Отлично. Но будь осторожна. Она всё ещё может быть опасна.

Я тоже. Эти слова вертятся у меня на языке, но я сдерживаюсь, чтобы не напомнить Константину о его чувствах. Мне не хочется давать ему ещё больше поводов для размышлений.

Я возвращаюсь в свою старую комнату и иду в ванную, где Элия всё ещё лежит связанная. Конечно, она всё ещё там, прислонившись к ванне, где мы её оставили, вся в крови. Её глаза закрыты, но они распахиваются, когда я вхожу.

— Пришла закончить работу? — Спрашивает она, и её голос звучит слабее, чем ей хотелось бы. Мне слишком легко представить себя на её месте, но я отгоняю эти мысли.

— Нет, — решительно отвечаю я. — Это будет зависеть от дона Дженовезе, когда ты вернёшься к нему. От того, насколько он в тебе разочаруется. И от Слакова тоже.

Я вижу страх, промелькнувший на её лице.

— Тебе тоже стоит волноваться, — шипит она.

Я моргаю, глядя на неё.

— Почему? Потому что за Константином может прийти другой убийца? У них тоже ничего не получится.

— Нет, потому что ты тоже потерпишь неудачу.

Моё сердце бешено колотится за рёбрами.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

Она с насмешкой смотрит на меня.

— Ты не жена мафиози. Я много раз сталкивалась с ними за эти годы. Они ведут себя не так, как ты. Ты профессионал. Как и я. И если ты с Константином, то это значит, что ты тоже хочешь его убить.

Я двигаюсь быстро, как атакующая змея, и бью её по лицу с такой силой, что её голова отклоняется в сторону. Я наклоняюсь, хватаю её за волосы и смотрю на неё сверху