Драконово логово. Развод столетия - Эва Кертис

— Нам нужно их спровоцировать, — задумчиво глядя на Марусю, произносит Макс.

— А почему ты на меня так смотришь? — перестает есть мороженое девушка и опасливо косится на короля.

— Да… так, — странно хмыкает он. — Мысль одна проскочила в голове.

— Ты это… мысли свои при себе держи! Незачем честной народ пугать всякими страшилками, — и зачерпывает порядочную ложку холодного лакомства.

Забавная. Я смотрю на Максимилиана и понимаю, что, наверное, для него она действительно подходящая пара. Король производит впечатление вдумчивого парня, в то время как Маруся — живой огонь во плоти.

— Если все действительно обстоит так, как сказала Марьясса, то нужно придумать приманку, на которую клюнет кукловод, — теперь Макс обращается к Бернарду. И нравится тому или нет, но я солидарна с королем. И даже знаю, как это сделать.

— Не вздумай! — рычит Бернард, который успевает считать мои мысли.

— В чужой голове копаться моветон, ты в курсе? — отрезаю я. — И мы с тобой, кажется, договаривались….

— Вам есть что предложить, Алина? — тут же заинтересовывается король.

— Так уж вышло, что я совершенно случайно познакомилась с ухажером Авроры. У этих влюбленных голубков, так сказать, был план.

— Нам будет позволено его узнать? — наклоняется над столом Макс, а Бернард тяжело и обреченно вздыхает, понимая, что битву за мое участие в этом деле, проиграл.

— Подробностей я, к сожалению, не узнала. Все произошло слишком быстро. И я… — невольно напрягаюсь, потому что не готова облечь в слова собственные чувства. Тем более при Бернарде. Но деваться некуда. Придется признаваться. — …в достаточно резкой форме… — пытаюсь объясниться, не используя привычный сленг.

— Отшила она его. Так как муженька любит, — «любезно помогает» мне Марьясса. Девушка уже прикончила первую порцию мороженого и теперь присматривается к чему-то другому на столе.

— Много сладкого вредно для зубов.

Честное слово! Я не специально произношу это нравоучительным тоном! И уже готова залепить себе ладонью рот, как на меня бросают укоризненный золотистый взгляд.

— Либо я поедаю все сладкое, что будет в моем распоряжении, либо… — ее щечки очень мило краснеют, делая девушку еще более юной, чем она есть. В эту минуту молодая драконица настолько хорошенькая, что я не удивляюсь влечению Макса.

— Что же ты замолчала? — ехидно тянет Макс.

— Ничего! Не дождешься, ясно?! Я лучше обзаведусь лишним жиром на животе, чем… — она снова осекается и не заканчивает предложение.

Что же происходит между этими двумя?

— Прости, — тихонько прошу у нее прощения и удостаиваюсь любопытного и чуть недоумевающего взгляда.

— Удивила, — садится на свое место девушка и кидает очередную конфету в рот. — Забей. Я понимаю, как выгляжу со стороны. Беда одна, — ухмыляется она.

— Какая? — не могу не спросить.

— Мне наплевать, что обо мне думают.

И вот тут меня точно накрывает восхищение этой бойкой девчушкой.

Мы все заложники чужого мнения. Думаем, делаем, чувствуем с оглядкой на других. Каким я должен или должна быть, чтобы общество меня полюбило? Чтобы меня приняло и мной гордилось? Ответ один: каким угодно. У каждой свой взгляд на этот мир, его законы и правила. И в нем ты никогда не найдешь свое отражение. Так почему же мы готовы тратить свою жизнь, чтобы кому-то доказать собственную ценность?

А эта девушка, явно попавшая сюда из другого мира, совершенно не стремится к чужому одобрению. Оно ей просто не нужно. Всем своим видом она говорит: «Я вам не нравлюсь? Прекрасно! Мне это совершенно безразлично!»

— Наверное… Это мудро, — неуверенно отвечаю ей.

— Инфа сотка, подруга. Советую попробовать, — она весело подмигивает мне.

Я не могу на нее злиться и осуждать молодежный сленг. Она такая легкая и воздушная, несмотря на свой боевой вид, что просто внутри не остается места для негатива. Или, возможно, правильно в народе говорят: кто счастлив, не судит других.

— Договорились, — смеюсь я.

За этим разговором мы совершенно не замечаем, как Бернард и Макс встают из-за стола и отходят в сторону. Они яростно что-то обсуждают. И, видимо, все же не хотят нас вовлекать в расследование.

— А с нами поделиться планами не хотите? — громко спрашивает мужчин Марьясса. Или Маруся? Я пока еще не определилась, каким именем правильнее ее называть.

Бернард мгновенно поворачивается ко мне и вперивает обозленный взгляд. Очень интересно. Когда я успела провиниться?

— Алина, — садится рядом с Марьяссой король и обращается ко мне, — ваша помощь мне будет очень нужна, — многозначительно начинает он. — И хотя ваш муж…

— Бывший, — любезно добавляю я.

— Временно, — рычит сбоку Бернард.

— Неважно, — нетерпеливо кивает король. — Против. Все же я вынужден настаивать.

— Вы хотите, чтобы я встретилась с любовником Авроры?

— Все так очевидно?

— Это глупо и опсно. Макс, мы не знаем на что он готов пойти от отчаяния! — снова встревает Бернард. Мужчина откровенно нервничает.

— Нам же нужно выяснить, кто покушается на вас двоих, — я картинно пожимаю плечами, хотя у самой трусливо дрожат поджилки. Все же если наши догадки верны, то любовник Авроры провернул нехилое дельце. И он далеко не так прост, как показался мне при встрече.

— Так вы согласны? — протягивает мне руку король, полностью игнорируя слова Бера. Сейчас король сосредоточен на мне.

Бойся своих желаний. Я же хотела узнать, что произошло с Авророй. Ну вот мне и представился шанс. Получу информацию из первых рук, так сказать.

Делаю глубокий вдох. И под недовольное шипение бывшего мужа зеркалю жест Макса.

— Согласна.

Мы скрепляем сделку рукопожатием, даже не представляя, через что в итоге мне придется пройти.

Глава 55

И вот, после согласования плана действий с королем, мы возвращаемся в мое поместье, где я стараюсь аккуратно преподнести оглушительную новость брату и Софии. Ярость Густава сотрясает стены дома, как мощный разряд молнии.

— Ты с ума сошла? — громыхает он на весь дом. — Этим должны заниматься профессионалы! Алина, если все так, как вы говорите, то Мастич по-настоящему опасен. Ты для него на один зубок. И почему-то я не сомневаюсь, что он уже в курсе — ты Пришедшая. А это делает тебя еще притягательнее для него.

— Чем? — осторожно интересуюсь я.

— Помнишь я тебе говорила про семь детей? — вмешивается внезапно София.

— Д-да-а-а, — неуверенно тяну я.

— Это была не шутка.

— Ты не принадлежишь мне, — теперь слово берет Бернард, и тон, с которым он обращается ко мне, пронизан горечью поражения, — а значит всю силу, благополучие и достаток своим явлением можешь принести другому