Ненужная жена. Отданная дракону - Илана Васина

Затем быстрые сборы — и вот мы с тиархом уже спускаемся по узким ступенькам.

Чем глубже мы погружались в гору, тем более влажным становился воздух. Факел в руке Дариона отбрасывал на стены длинные золотистые отблески, и, когда он оборачивался, тени придавали ему немного нереальный вид. Будто мы оба попали в сказку.

— Осторожно, — его рука поддержала меня под локоть, когда мы ступили на очередной каменный уступ. — Здесь часто срываются.

— Прекрасно, — пробормотала я. — А ты говорил, в пещерах скучно…

Он хмыкнул, но промолчал.

Когда мы миновали узкие переходы, стены вдруг потерялись в открытом пространстве. Мы будто утонули в огромном воздушном бассейне. Своды сияли мягким голубым светом. По стенам текли тонкие жилки света, будто под поверхностью медленно плыли тысячи звёзд. Но главное было над нами.

Стайки светящихся существ кружили под потолком. Лёгкие, невесомые, они оставляли за собой цветные хвосты, похожие на росчерки яркой кисти. Порхали, звенели тонким хрустальным перезвоном и чем-то напоминали светлячков.

— Фэр-уш, — сказал Дарион. — Это самые древние жители Туманной Гряды. Говорят, они старше первородных драгархов.

Внезапно один из фэр-уш — крошечная золотистая искра — снизился, завис над моим плечом… и мягко коснулся кожи. По телу пробежало тепло — приятное, ласковое, будто солнечный луч в летний день. Я замерла, боясь спугнуть светлячка. Тепло разлилось дальше, скользнуло к рёбрам, к груди… и к царапине на руке.

Я дёрнулась от удивления.

— Они… — растерянно выдохнула, — исцеляют?

— Не всех, — подтвердил Дарион, с интересом наблюдая, как на меня продолжают опускаться искорки, одна за другой. — Только тех, кого признают за своих. А таких можно сосчитать по пальцам.

Я не удержалась — подняла руку, и ещё один светлячок, аккуратно щёлкнув крылышками, коснулся моей ладони. Зрение прояснилось, сердце замедлило бег.

Мир будто стал громче и ярче вспыхнул красками.

— Невероятно… — прошептала я.

— Я надеялся, что они признают тебя. После занятий с Лиеной тебе точно пригодится их дар исцеления.

Не знаю, сколько я простояла, млея от восторга, пока искорки одна за другой садились на мою кожу. Однако я напомнила себе про своё видение — и это помогло мне вырваться из оцепенения.

Впрочем, время было потрачено не зря.

Я чувствовала себя посвежевшей, бодрой и готовой горы свернуть.

Мы вышли из голубого зала, и совсем недолго брели, прежде чем свет постепенно сменился тёплым янтарным оттенком. Стены очередной пещеры вспыхнули в свете факела ровным золотым светом, будто их покрывал расплавленный слой солнечного металла.

Пол был золотой. Потолок — золотой.

Я невольно ахнула. Видимо, мы заблудились и попали в пещеру к царю Мидасу, — пронеслось в голове.

— Это… твоя кладовая?

— Нет, — усмехнулся Дарион. — Это просто золотая пещера

— Просто пещера…?

Стало дурно от величия этого «просто», и мой проводник поспешил умерить мой восторг:

— Маги уверяют, что толщина золота тут небольшая. Примерно с локоть.

— Но откуда здесь вообще золото?

— Говорят, это гнев тиарха, узнавшего об измене жены. Он пришёл в свою сокровищницу, так любимую женой, и расплавил всё золото, до единой монеты.

— Что стало с женой после измены?

— Согласно легенде, он её казнил, — пожал плечами.

— А любовник?

— Он тоже прожил недолго.

Меня вдруг кольнула неприятная догадка. Если кто-то придёт сюда отковыривать золото… Точнее, отбивать его кусками… Это может вызвать обвал, а с обвалом открыть новые ходы для игмархов.

— Пожалуйста, поставь сюда стражу, — повернулась к тиарху. — Хотя бы до Дня Первых Крыльев.

— В этом нет необходимости. Драгархи никогда не тронут золотую пещеру. Нарушить целостность горы — значит призвать её гнев. Никто не рискнёт.

— Прошу тебя. Я понимаю, что моя просьба выглядит странной, но всё же… Если найдётся алчный драгарх, которому срочно понадобится золото, это может закончиться плачевно для всего тиархона.

— Хорошо, — наконец пообещал Дарион после недолгого раздумья. — Из уважения к тебе и твоему положению Избранной Аргуаром я поставлю сюда стражей.

— Спасибо, мой тиарх, — не удержавшись, я качнулась к нему и щекой прижалась к его груди, покрытой тонким шёлком рубашки.

На короткий миг мне показалось, что его сердце замерло, а потом — быстро-быстро забилось. Но когда взглянула в его лицо, оно оставалось таким же бесстрастным, как несколько секунд назад. Наверно, почудилось.

Я улыбнулась:

— Куда теперь?

— Есть ещё одно место, — сказал Дарион, — которое я хочу тебе показать. Пещера желаний.

Мы прошли дальше — и воздух снова постепенно изменился. Стал горячим и более влажным. И вдруг впереди открылся зал, наполненный прозрачным туманом. Посреди него бил источник — горячий, пузырящийся.

— Это Источник Духов, — тихо сказал Дарион. — Сюда приходят те, кто хочет передать духам свои пожелания. Говорят, наши предки особенно благосклонны к нам здесь.

От воды поднимались тонкие струйки пара — в них, будто случайными мазками, проступали тени. Или лица… А может, мне снова показалось.

— В воду не заходи. Или окажешься по ту сторону послесмерти, — подсказал он. — На границе миров.

— Это опасно?

— Некоторые не возвращаются. Когда предки зовут остаться — тяжело им отказать. Есть другой способ передать предкам просьбу. Безопасный. Им можно написать.

— Где?

— На камне.

Жар волной ударил мне в ноги, когда я подошла ближе к источнику. Пар обволакивал гладкие камни, давая возможность писать на них, как на стёклышке, на которое только что подышали.

Я задумчиво рассматривала каменную пластину.

— Ты уже писал своё пожелание духам? — спросила.

— Писал.

— И как? — удивлённая этим признанием, я повернулась к нему. — Они исполнили пожелание?

— Думаю, да.

— Ты меня заинтриговал, — улыбнулась я. — Ты не уверен, осуществилось ли твоё желание?

— Ты уже решила, что попросишь? — драгарх ускользнул от ответа.

— Нет. Из великого множества тяжело выбрать одно.

— Выбери желание, осуществление которого неизбежно потянет за собой исполнение других.

— А ты коварен, как я погляжу, — засмеялась, и что-то внутри дрогнуло, когда он ответил мне широкой улыбкой.

На сердце вдруг стало тоскливо. Чем больше я узнаю Дариона, тем страшнее становится при мысли его потерять. Может, он — и есть то самое