Проданная его светлости - Лиззи Голден

— Я тоже тебя люблю, — застенчиво произношу я, гладя его теплые щеки с легкой щетиной, переходя на мягкие густые волосы, куда хочется запустить пальцы, гладить по затылку и… кажется, я пропала.

Выходит, я совсем ничего не смыслю в любви, если не разобралась сразу, что чувствую к Фабиану.

Мы идем к дому, смеясь. Я держу его под руку, он то и дело наклоняется и шепчет мне какие-то милые глупости, целует в щечку, поправляет волосы.

Вроде все как обычно… но не все. Я больше — не его маленькая сестренка. Мы стали ближе. Намного ближе. И почему я так боялась брака с тем, кого уже любила всей душой?

Глупая наивная девочка. Жаль, не у кого было спросить, не с кем поговорить по душам… все сама. Методом проб и ошибок.

Да только рядом с Фабианом я не чувствовала, что сделала что-то не так. С первого дня, как мы познакомились, он принимал меня. Полностью. Вот такую нескладную, тощую, которая слишком долго была гадким утенком и только сейчас, можно сказать, расцвела. И то не до конца.

— Фабиан… — в ответ он обнимает меня за плечи и прижимает к себе. — А когда ты понял, что любишь меня?

Тот загадочно улыбается, а я обнимаю его за талию. Хочется почувствовать его тепло. Мне с ним так хорошо, так спокойно…

— Кажется, год назад, — говорит он и поглядывает на меня искоса, словно боится гнева или возмущения.

— И ничего мне не сказал, — делаю вид, что надулась, а на самом деле мне смешно. И радостно. Весь этот год Фабиан втайне смотрел на меня влюбленными глазами, пока я не вижу. А еще краснел и смущался на ровном месте — это я помню, ох и потешалась я над ним! Не зная правды. А еще он, возможно, видел во мне будущую жену. И когда мой отец высказал свою волю, он тотчас согласился.

— Я не мог… — бормочет тот, и такой растерянный он кажется мне еще более родным и милым. — Много лет я считал тебя своей младшей сестренкой и любил тебя соответственно. Но ты выросла и… что-то во мне изменилось. Я начал слишком много думать о тебе, мечтать… впрочем, неважно. — Он отмахивается, а я тихо смеюсь, думая, как же мне повезло.

62 глава

Сидя за столом, Фабиан то и дело посматривает в мою сторону, нет-нет, да и заденет рукой или плечом. А потом и вовсе, наплевав на приличия, кладет свою руку поверх моей и мягко сжимает.

В лицо бросается жар, но приятный. А еще немного смешно от того, с каким ужасом матушка смотрит на эту фривольность.

— Калир… — возмущенно начинает она.

— В чем дело, Лиастра? — поднимает тот брови. — Фабиан женится. На нашей дочери. Думаю, вы это уже успели обсудить? — Он красноречиво смотрит на наши переплетенные пальцы.

— Да, — сдержанно отвечает Фабиан, не выпуская моей руки, а у меня колотится сердце, и не могу ничего сказать от трепетности момента.

— А как же поиски единственной и неповторимой? — язвительно спрашивает матушка, а у меня внутри все сжимается от ее слов. О чем она?

— О чем вы, госпожа Грейм? — повторяет мои мысли Фабиан. — Я нашел ту самую единственную. Вот она, рядом со мной. Спасибо вам, генерал Грейм, — обращается он к моему отцу, — что доверили мне свое сокровище.

К концу фразы его голос теплеет, и он сжимает мою руку. Чувствую, как его пальцы подрагивают от волнения, которое он всеми силами старается не показывать. Но я слишком хорошо его знаю.

* * *

— Папа? — заглядываю в кабинет отца поздно вечером. Тот сидит за столом в очках, читает какую-то книгу. Любит он здесь быть. Мне кажется, он уединяется в этом месте, закрываясь от постоянного недовольства и возмущений своей жены.

— Да, милая. — Тот снимает очки и встает. Протягивает мне руку и выглядит… виноватым. — Прости, что не сказал тебе раньше…

— Нет, что ты, — принимаю его руку и прижимаю к груди. — Я пришла сказать тебе спасибо… за Фабиана. Что ты выбрал мне в мужья именно его.

— Ты довольна моим выбором? — Он словно смущен тем, что действовал за моей спиной. Но я помню его слова, что он хотел меня обезопасить и защитить. От какой-то мнимой опасности, но все же…

— Я люблю его, — просто отвечаю и беру его за другую руку. — Нет ничего лучше, чем выйти замуж по взаимной любви.

— Так и есть, моя милая. — Глаза отца увлажняются. — Когда ты уедешь, мне будет тебя не хватать.

— Ну я же не на край света уезжаю, — усмехаюсь.

— Фабиан живет далековато от нас, действительно что на краю, только королевства, — говорит он, а я думаю о том, что еще ни разу не была у него в гостях. А приеду уже как законная хозяйка и госпожа.

Отец протягивает руки, и я обнимаю его в ответ. Кажется, в последний раз он был так нежен со мной, когда я была еще совсем крохой…

— Рад, что угодил, — говорит он, отходя в сторону. Отец так взволнован, не меньше меня. А я чувствую к нему бесконечную благодарность. Может, он не слишком-то разборчив был… в выборе жены, но друга себе он нашел просто замечательного.

* * *

— Обещаю — любить, хранить верность, поддерживать в горе и радости, в болезни и здравии, в богатстве и бедности… пока смерть не разлучит нас, — повторяю вслед за Фабианом, первым давшим мне эту клятву.

На мне — белое подвенечное платье. Скромное, с милыми кружевами и жемчугом. Первое платье, от которого я в восторге.

И, кажется, впервые я на такой большой церемонии. Вокруг — куча глаз, колющих меня, как иглами и пытающихся понять, что я такое. Почему генерал Грейм столько лет никому не показывал свою дочь, а тут созвал чуть ли не всю столицу?

Впрочем, он и на свадьбу не хотел никого звать. Не любитель всех этих церемоний. А вот матушка настояла на пышном празднестве. Мысль о том, что я буду в платье, как «приличная леди», сорвало в ней все негласные табу насчет меня.

Ей захотелось блеснуть, показать, какую выгодную партию