Мой запрет - Катерина Пелевина

— Тшшшш… Прости меня, — он кладёт руку на мои губы, вынуждая замолкнуть. — Не вставай, родная… Не надо… Прости, ради Бога… Камилла, всё неправда… Всё, что я тогда сказал… Мне никогда не было всё равно… Никогда, родная…

Ощупываю его. Не могу поверить, что наконец касаюсь. Вдыхаю его особенный запах. Слёзы льются по щекам рекой. И я задыхаюсь от переизбытка эмоций, захлестнувших меня с головой. Он мог умереть, а я могла больше никогда его не увидеть. И точно так же наоборот… Мы оба натворили дел… Мы так виноваты друг перед другом…

— Почему ты мне ничего не рассказал… Ты столько всего не сказал… Мирон… Господи, я могла потерять тебя, я могла… — хнычу, уткнувшись в его шею носом. У меня все слова крутятся в голове веретеном, и я не могу нормально формулировать мысли. Всё получается лишь на половину…

— Только потому что не хотел ранить тебя, я боялся тебя втягивать… Тебя и Влада... Но я всё расскажу. Я обещаю. И больше никогда не буду тебе врать. Мила, ты же знаешь, что я — дурак. Я даже… Чёрт, я просто боюсь тебя потерять. Боюсь потерять вас обоих, потому что люблю. Пойми это… — шепчет он, стирая большими пальцами слёзы с моих щек. — Прости меня, малышка. Ты слишком много для меня значишь. Я никогда и никого так не любил, кроме тебя. Наверное, я понял это сразу как тебя увидел. Просто не мог поверить в то, что так бывает. Я даже помню тот дурацкий сиреневый комбинезон, что был на тебе надет, прикинь… Помню, что была среда. Солнечный июльский день... И ты была такой невыносимой… Просто до чёртиков невыносимой…

— Раздражающей… — добавляю я сквозь слёзы.

— Бесячей…

Он улыбается, а мне хочется захлебнуться в своих слезах. Господи, он реально помнит даже в то, во что я была одета, когда мы познакомились. А помню ли я? Конечно помню… Его тупую страшную футболку с монстром. Я тоже всё помню… Какой кошмар.

— Ты реально дурак, — улыбаюсь, сжав его руку и перебираюсь пальцами всё выше, чтобы притянуть его к себе. — Духов, я тебя ненавижу… Я так сильно тебя ненавижу… — сжимаю ткань его футболки пальцами и обнимаю свои любимые тёплые широкие плечи, без которых просто не могу жить. Мне кажется, я вся от и до связана с ним… И если что-то случится с ним, то и со мной… Неизбежно…

— Я знаю, малыш… А я тебя люблю. Я безумно тебя люблю… Ты напугала меня до усрачки… — выдыхает он в мои губы с любимой усмешкой.

— А ты меня. Один-один, Мирон, — отвечаю, пока он гладит меня и зацеловывает, прижимая к себе моё тело.

И я понимаю, что если бы не сделала этого, если бы не исчезла, всё могло быть иначе. Он приехал бы ко мне с боёв. А там его отчим мог избить его до смерти. И неизвестно, что бы произошло, если все обстоятельства не сложились данным образом… Если бы между нами с ним не закрутилось, Влад мог ничего не заподозрить, и отец бы не узнал, возможно… Тогда бы всё точно было плохо. Но я не хочу думать об этом…

— Я тоже тебя люблю. Так сильно, что умираю без тебя, — шепчу ему в шею и не хочу отпускать.

Как же это невыносимо сложно — проходить путь от ненависти до любви, узнавать человека и терять его, отдавать себя ему, вопреки боли и страхам. Жить с чувством вины и осознанием собственной слабости… Любить несмотря на возможность растерять себя.

Он обнимает меня и мне не нужно ничего другого. Я знаю только его руки, я слышу только его сердце, я люблю только его запах, и мне страшно, что мы вновь можем потерять друг друга… Ведь я прошла этот путь не для этого. Этот путь любви… Путь принятия и осознания, что я тоже всегда его любила. С первого взгляда… Впустила его в сердце… Любила… Даже тогда, когда ненавидела… Тогда, когда он издевался надо мной, когда дёргал за волосы или закрывал меня в тёмном подвале. Когда разбрасывал мои вещи и портил домашнее задание. Когда он смотрел на меня и не мог отвести глаз. Это всё наш с путь… Такой длинный и только кажется, что бессмысленный, но на самом деле мы учились принимать друг друга и прощать…

Что бы там не ждало нас дальше за горизонтом…

Глава 41

Мирон Духов

Жить с Садовскими я конечно же не смогу. Это по многим причинам неправильно. Поэтому я решаю, что должен снять собственное жильё. Александр Борисович помогает мне даже с этим, не знаю, когда смогу отплатить ему за его помощь… Он даёт мне подработку, ссылаясь на то, что будет только рад, если я втяну и его сына. Потому что где я, там и Влад. Так что и я спокойно могу позволить себе аренду жилья…

Сначала сложно, не поспоришь, но очень скоро мы вникаем в процесс, учимся распределять время, подстраиваемся под рабочий график, и всё начинает идти как по маслу.

Работа, учёба, на которой я восстановился опять же благодаря Садовскому старшему... Проклятие. Я до конца своей жизни буду благодарен этому мужику. Ко мне ещё никто так не относился. Я наконец вижу перед собой пример настоящего семьянина, готового разорвать за свою семью кого угодно, и мне нравится то, что я вижу. Я хочу быть таким же. Хочу делать для неё то, что она заслуживает. А заслуживает она именно этого… Всего…

Через несколько дней малышку выписывают. Встречаем мы её всем семейством и конечно же с нами её лучшая подруга Машка, которая всё ещё сверлит меня недовольным взглядом после всей ситуации. Порой мне кажется, будто она способна убивать. Мелкая, но, блядь… Точно с демоном внутри… Ничуть не осуждаю, конечно. Знаю, что виноват. На месте родителей Камиллы вообще бы себя и на порог не пустил. Но они относятся ко мне как к родному. Я за всю жизнь не ощущал столько тепла, как в кругу их дружной семьи.

Мы с Владом стоим, облокотившись на его новёхонький Бьюик, который ему подарил отец и ждём, когда можно будет забрать Калю, пока родители что-то подписывают внутри. Моя же тачка, которую я приобрел почти за бесценок и над которой я тружусь ночами напролёт стоит у