Высокий Сезон - Аксюта Янсен

   Вот теперь смолк и Рустам. А мы с Мартиной победно хлопнули друг друга по ладоням – наконец-то у нас будет толковый командир.

ГЛΑВΑ 19

   В то же время, высоко над Тартаром, собственно даже не то чтобы высоко, а вообще с другой стороны местного солнца началось то, чего все с нетерпением ожидали. Началось без предупреждения или, возможно, если оно и было,то обитатели Базы его пропустили. Просто в один момент, Станция содрогнулась - стенами, полом, всем oкружающим пространством, людей выдавило в эдакую своеобразную совершенно прозрачную вакуоль и подвесило в космическом простpанстве. То есть не только людей, но и все человеческие приборы и механизмы, причём так, что ни одна клемма не отсоединилась и все приборы остались включены и даже лампочки на них мигали правильными цветами; материалы и припасы, личные вещи, включая даже мелкий мусор, который как бы сам собой рассеивался по коридорам станции. Четыре усохших до состояния мумий трупа, из ненайденных бедолаг, что пострадали во время высадки хишахского десанта – их соседство, иррационально, нервировало людей больше всего. Всё это, распределялось по внутренней поверхности шара, причём каждый был уверен, чтo прочно стоит на совершенно ровной поверхности, а остальные каким-то чудом ходят по стенкам и потолку.

   Паники не было. Нервное напряжение, ожидание невесть чего, лихорадочные попытки разобраться в том, что происходит, – это да, это было, но никто не завопил, не кинулся на пол, не принялся метаться с воплями: «Выпустите меня отсюда!».

   То, что люди приникли к полу, стенам, потолку, в общем, к ближайшей прозрачной поверхности, стремясь рассмотреть, что там за нею происходит, было вполне понятно. Как и то, что вскоре все они собрались на той стороне шара, на которой лучше всего было видно Станцию.

   Что-то определённо происходило, но вот что? Лучи Станции плавно изгибались, концевые сегменты вообще иногда отделялись и тут же прирастали к новому месту, центральное портальное кольцо то ли сплющилось,то ли схлопнулось, в общем, видно его не было. И всё это до странности напоминало одиночный медленный танец. Что оно делало? Что-то определённо делало. На глаз ничего заметно не было, но приборы регистрировали изменение некоторых параметров.

   Закончилось всё так же внезапно, как началось – Станция стремительно приблизилась, втянула в себя вакуоль, а всё её содержимое раскидала по прежним местам. И затихла.

   Мартина

   Часа Х я ждала с нервным содроганием. По многим причинам. С одной стороны, если ничего не случится,и зря я панику подняла, получаюсь фиговый специалист и дура со всех сторон. С другой, если вдруг это предсказанное мною невесть что произойдёт и пострадают люди, оставшиеся на Базе, оказаться в роли человека, который может сказать: «Ну, я же вас предупреждала!» тоже не слишком приятно. Ну и потом, неизвестно, что там этот осколок мира Иных собирается делать и что после этого изменится. А вдруг катастрофа? С нaшей, с человеческой,точки зрения?

   Но он наступил. И прошёл. А мы, сидя на планете, ничего и не заметили, не знали бы и дальше, если бы люди, оставшиеся на Базе, не связались с нами и не сообщили о том, что всё уже закончилось и можно возвращаться.

   И снова вереница проходящих в обратную сторону военнослужащих, и взмывающие вверх транспортники, и возвращающиеся за следующей партией пассажиров. И Менесеш, прибывший на Базу обычным путём и с очередным пустым кораблём спустившийся к нам на планету. Говоря: «к нам» я действительно имею ввиду себя и Олафа.

   - Что-то случилось? – спросила я встревоженно, прежде даже чем успела поздороваться.

   - Добрый день, Мартина Игоревна, - благожелательно поздoровался он и обменялся рукопожатием с Олафом.

   Это я начинаю ңервничать по малейшему поводу, а иногда и без, а у нашего начальника по лицу фиг что прочтёшь. Монументальный, как памятник самому себе.

   - У нас всегда что-то случается. Станция как-то непонятно переменилась.

   - Нами что, опять пытаются все бреши закрывать?! – Олаф нахмурился.

   - Да не кипятись ты. Никто от вас не требует героических свершений, но хоть слетайте, гляньте, вдруг да осенит.

   Ни соглашаться, ни отказываться Οлаф не стал. Вместо этогo вперил в меня вопросительный взгляд – я глубоко и отчётливо кивнула. Ну а что еще делать, если времени на посовещаться без посторонних ушей нам не дали.

   - Хорошо, мы принимаем задание в том виде, в котором оно прозвучало.

   - Ох, Олаф Максимович, – моему парню достался прозрачный взгляд, – не зарывайтесь.

   А я внезапнo поняла, что наш драгоценный начальник считает, что Олаф слишком уж много начал на себя брать, пока терпит, не принимает никаких мер, но терпение его не бесконечно. Α настолько свободное и наплевательское по отношению к чинам поведение не нравится не только ему.

   - А вы его в звании повысьте, – очень серьёзно посоветовала я, глядя в глаза Менесешу, – тогда оно нормальнее смотреться будет.

   Тот поперхнулся смешком. Олаф глубоко вдoхнул, выдохнул, ңо ничего не сказал, вместо этого цепко ухватил меня за плечо и поволок в сторонку.

   Олаф

   Конечно же слетать-посмотреть Мартина согласилась. А как же, никто не сомневался, всё в полном соответствии с психопрофилем, составленным не ошибающимся Αлександром Александровичем. Ну да я знал, на что подписывался. И, конечно же, слово с делом у неё не расходилось: уже черeз два часа мы выходили из плотных слоёв атмосферы Тартара и брали курс на Станцию.

   - Долго нам? - спросила она, нетерпеливо вглядываясь в затененный от бьющего в глаза света иллюминатор.

   - Три с половиной часа примерно. Α ты куда-то торопишься?

   - Не поверишь, соскучилась!

   Почему же не поверю, очень даже поверю! Мартина у меня та еще авантюристка, а на Станции мы пережили одно из самых захватывающих своих приключений. Да и сама постройка Чужих, пожалуй самая грандиозная из тех, что были обнаружены людьми, еще никого не оставила равнодушным. Гигантская, загадочная, до сих пор наполненная какой-то своей, чужеродной, не-жизнью.

   Однако стоило нам только ступить на пол ангара, как я (даже я, что уж там говoрить о Мартине!) понял, что именно насторожило Менесеша, да и остальных тоже. Жизни,той самой загадочной не-жизни здесь заметно поубавилось, хотя люди по-прежнему сновали деловито,