Водопад одержимости - Клэр Кингсли

— Спасибо. Вообще-то это было немного сложно, но…

— Ты ведь помнишь миссис Шеффилд, не так ли?

Улыбаясь так, будто она не прервала меня на полуслове, я повернулась, чтобы поприветствовать женщину. У нее были белые волосы, она была одета в яркий розовый блейзер и бежевые брюки. — Здравствуйте, миссис Шеффилд. Рада снова вас видеть.

Ее рука была прохладной и сухой, когда я пожала ее, но мне удалось не выдать никакой реакции.

— Давно не виделись, не так ли? — Она не отпустила мою руку. — Как ты поживаешь? О, прости, я вижу, что Джессика О'Мэлли только что вошла. Мы наверстаем упущенное позже.

Она выронила мою руку и прошла мимо меня, чтобы поприветствовать кого-то еще.

Ну что ж.

Следующие двадцать минут или около того я провела, делая обход с моей мамой. Она представила меня длинному списку женщин, которых я, вероятно, должна была знать, но на самом деле не помнила. Я никогда не запоминала ни имен, ни лиц. Они либо не проявляли ко мне никакого интереса, что вызывало еще более прохладную реакцию моей мамы, либо восторгались тем, как многого я достигла, и как она должна гордиться мной. Разница между ними была небольшой.

Что значит «достигла»? Я понятия не имела, о чем они говорят, но могла догадаться. Мама ни за что не призналась бы ни одной из этих дам, что моя карьера не задалась, что я месяцами сидела без работы или что я устроилась в захудалую газетенку, чтобы иметь возможность платить за квартиру и покупать собачий корм.

Мамина версия, должно быть, звучала гораздо лучше, чем реальность.

Наконец, буфет открылся. Мама замешкалась, наблюдая за тем, как люди занимают места за круглыми столами. Через минуту-другую она, похоже, приняла решение и жестом пригласила меня следовать за ней. Положив полотняные салфетки на спинки стульев и таким образом заявив, что они наши, мы отправились к буфету за блюдами.

Еда выглядела очень аппетитно, и, чудо из чудес, мама ни словом не обмолвилась о том, что я положила себе на тарелку. Я решила быть благодарной за маленькие радости и отнесла свой завтрак к столику.

Поставив тарелку, я заглянула в телефон, надеясь увидеть сообщение от Джосайи.

Меня ждало разочарование.

— Итак, Одри, — сказала одна из женщин напротив меня. — Патрис сказала нам, что ты живешь в Тиликуме. Как тебе там нравится?

Я уже забыла ее имя. Мне вдруг захотелось, чтобы на таких мероприятиях носили таблички с именами, но женщины в этой группе привыкли к тому, что все знают, кто они такие.

— Мило. Мне очень нравится.

— И как тебе новая работа?

— Я наконец-то чувствую, что знаю, что делаю, и это хорошо.

— Ты всегда была такой целеустремленной. Уверена, скоро ты станешь главной.

Мама коснулась моей руки. — Я тоже так думаю.

Тонкое давление было таким знакомым. Покажи хорошее шоу, Одри. Сделай так, чтобы мы выглядели хорошо.

Я откусила кусочек мини-блинчика с кусочком клубники. Если я буду жевать, мне не придется прилагать столько усилий для поддержания разговора.

— Ты помнишь Алексу Уилкокс? — Она не стала дожидаться моего ответа. — Она тоже недавно вернулась сюда. Кажется, у нее уже четверо детей? Это так?

— Думаю, да, — сказала мама.

— Да, четверо, — ответила женщина, сидевшая рядом с ней. Ее имя я тоже не могла вспомнить.

— Она называет их в честь специй, — сказала первая женщина. — Розмарин, шалфей, лаванда. Я не помню, как назвали четвертую.

— Поппи? — предположила вторая женщина.

— Звучит правильно, — сказала мама.

— Одри такая умница, что хочет добиться стабильности в карьере, прежде чем остепениться, — сказала она, глядя на мою маму.

— О, я согласна, — сказала мама, ее голос был ровным. — Я не буду притворяться, что не хочу стать бабушкой, но я горжусь тем, что она не торопится.

Как будто я специально ждала, а не просто мне не везло в отношениях. Я не позволила себе закатить глаза.

— Я слышала, ты встречаешься с одним из братьев Хейвенов, — сказала она.

В ее голосе не было осуждения, по крайней мере, я его не уловила, хотя Джосайя Хейвен определенно не принадлежал к завсегдатаям загородных клубов. Может быть, потому что я не была ее дочерью, она не беспокоилась о том, как этот бородатый дровосек повлияет на репутацию ее семьи.

— Да, встречаюсь. — Я была зла на него, но не могла не улыбнуться. — Но мы только начали.

— Он кажется достойным человеком, — сказала мама. — Я с нетерпением жду встречи с ним.

Я посмотрела на маму в недоумении. Неужели она действительно так думала? Я рассказала ей о Джосайе по телефону, и ее голос ничего не выражал. Насколько я знала, она была просто рада, что ее дочь наконец-то с кем-то встречается, и ей было все равно с кем. Возможно, она окончательно потеряла надежду на то, что я выйду замуж за человека из правильной семьи.

— Он очень хороший человек, — сказала я. — Мам, если говорить о моей личной жизни, то сегодня утром кое-что произошло, и я должна рассказать тебе.

Большинство людей не заметили бы ее реакции, но я знала ее слишком хорошо. Ее вилка опустилась слишком быстро, звякнув о тарелку. А ее глаза слишком быстро метнулись ко мне.

— Конечно, дорогая, мы можем поговорить об этом позже.

Я не хотела говорить об этом позже. Но привычка взяла верх. Не устраивай сцену, Одри.

Поэтому я встала, чтобы взять еще мини-блинчиков.

Пока я поглощала еду, мне пришло в голову, что дамы за столом не упоминали ни об мертвых белках, ни о вандализме. Возможно, они были слишком озабочены событиями в своем городе и не обратили внимания на новости из Тиликума. Я была рада. Мне не хотелось, чтобы темой их разговора стал факт наличия у меня преследователя.

Остаток завтрака прошел мучительно медленно. Еды было недостаточно, чтобы компенсировать скучные разговоры, большая часть которых сводилась к сплетням о Пайнкресте. Мужья, дети и другие члены семей присутствующих обсуждались без какого-либо стеснения, как будто их различные жизненные решения и достижения — или их отсутствие — были утренним развлечением.

В разговоре чувствовался злобный подтекст осуждения, который заставил меня отодвинуть тарелку в сторону и отказаться от предложенной официантом мимозы. Вместо этого я потягивала кофе и ждала, когда можно будет незаметно уйти.

Когда мама, похоже, закончила завтрак, я решила, что пора бежать. — Мам, все было чудесно, но, боюсь, я больше не могу задерживаться здесь.

— Тебе уже пора уходить?

— Да. Мне нужно на работу. — Это была не совсем правда. На половину дня я отпросилась,