Принцесса в Бодунах - Ольга Сергеевна Рузанова

— Не скучай, — говорит он, склоняясь, чтобы поцеловать.

— Скоро осень.

— Ага, — отзывается он, снимая телефон с зарядки, — Видела, какой туман?

— Через неделю мне возвращаться...

— Соскучилась по родителям?

— Соскучилась, — вздыхаю, пряча вспыхнувшее в груди раздражение, — Антон, нам нужно кое-что обсудить.

— Обсудим, Вась, обсудим, — подмигивает он, открывая дверь.

В образовавшуюся щель тут же юркает Васька. Запрыгивает на кровать и, устроившись в мох ногах, принимается мыться.

— Доброе утро, — бормочу, заваливась на подушку.

Закрываю глаза и чувствую, как снова проваливаюсь в сон. Улыбаюсь, запрещая себе грустные мысли. Он сказал, что обсудим. Значит, обсудим и решим, где мы вместе будем жить в городе. Я верю Антону, он не причинит мне вреда. Иначе наши отцы его кастрируют.

Когда просыпаюсь, на часах в моем телефоне почти полдень, а на дисплее уведомление о трех пропущенных от мамы.

Больно закусив нижнюю губу, я ей перезваниваю.

Глава 58

Василина

Пока идут длинные гудки, скромно, словно мама может увидеть меня через экран, закрываю обнаженную грудь одеялом. Я ведь очень — очень стыдлива.

— Привет, чего трубку не берешь? С родителями говорить не хочешь? — с места в карьер начинает мама.

— Привет... Я спала, — признаюсь честно, — Эмм... А что случилось?

— Спала? А твой отец утверждает, что перевоспитание идет полным ходом, и ты от зари до заката трудишься аки пчела.

— Так и есть... Так и есть, — отвечаю Колькиными словами, — Вчера поздно легла.

Я предельно честна, потому что ноги, руки и плечи после сорока четырех ведер картошки ощутимо ноют. Уголки рта тоже, но это уже совсем другая история.

— Устала? — спрашивает мама тише спустя недолгую паузу.

— Я?.. Нет! Все хорошо!

— Твой папа сказал, что на следующей неделе приедет за тобой. Потерпи немного, совсем чуть-чуть осталось.

— На следующей неделе? — пугаюсь я, — Уже?

— Конечно!.. — смеется мама, — Тебе ведь еще к учебе подготовиться надо. Обновить гардероб и... после деревни привести себя в порядок.

— Я в порядке! — восклицаю эмоционально, — Со мной все хорошо!

В трубке снова слышится мамин мягкий смех.

— Говорят, ты там любовь с сыном Баженова крутишь?

— Кто говорит? — интересуюсь я, хотя знаю, что это наверняка сам Антоныч отцу проболтался.

— Так что, врут?

— Не врут! Мы с Антоном вместе.

— А как же твой ненаглядный, самый лучший, самый красивый и умный Кроликов? — спрашивает мама, перечисляя эпитеты, которыми я сама когда-то наградила Рафаэля.

— Мам...

— Что, мам?.. Прозрела, наконец?..

— Прозрела.

— Так-то...

Мы болтаем еще какое-то время, вернее, это она рассказывает, что интересного произошло у них за то время, пока меня не было дома. А я слушаю, и понимаю, что ничего интересного я не пропустила. По крайней мере, падение чистильщика бассейна в бассейн и случайно забежавшая во двор соседская собака совершенно точно не интереснее нашего с Колькой похода на озеро и разгоревшихся между Толиком и Людмилой страстей.

Если бы мама узнала хотя бы о части моих приключений, боюсь, с ней случился бы удар.

— Ладно, жди, — говорит она перед тем, как отключиться, — Скоро папа за тобой приедет. А то, наверное, совсем заскучала там.

Загрустив о том, что, пожалуй, лучшее в моей жизни лето подходит к концу, я одеваюсь в голубой сарафан, привожу себя в порядок и вместе с Василием направляюсь на кухню. Там никого. На столе накрытый салфеткой пластиковый тазик, из которого лезет тесто. Одна его сторона, свисая, вот-вот достанет до столешницы. Схватив деревянную ложку, я подбиваю его, возвращая в таз, и снова аккуратно накрываю хлопчатобумажной салфеткой.

Интересно, где Люда?.. Что, теперь вся кухня на мне?!

— Держи, — протягиваю коту кусочек сыра, стянутый с тарелки.

А затем, глянув в окно, замечаю обжимающихся у сарая Людмилу и Толика. Он лапает ее пышные бока, а она хохочет, закрывая рот ладонью и тряся перед его ошалевшим лицом своим объемным бюстом.

Я зажмуриваюсь. Это мое проклятие. Злой рок, преследующий мою чистую невинную душу.

Обратная сторона медали по имени Счастье.

Налив чаю и сделав бутерброд, я быстро закидываю в себя поздний завтрак и, прихватив яблоко, направляюсь за ворота. Обхожу оставленный прямо у въезда во двор трактор Анатолия и опускаюсь на лавку.

Шмыгнувший вслед за мной Васька прыгает на забор и усаживается на столбе.

— Да, суп я из твой хохлатки сварила! — вдруг доносится до меня голос одной из соседок, — Лапшу!

Калитка Галины распахивается, и со двора вылетает разъяренная Кристина Ивановна.

— Воровка! Убийца!.. Террористка! — кричит она на Галину, которая выходит на улицу вслед за ней.

— Меньше выебываться надо было, поняла!.. — корчит лицо, пародируя соседку, — Голладская порода!.. Элитная!

— Так ты от зависти! — задыхается Кристина Ивановна от возмущения, — Люди добрые!.. Вы посмотрите, что делается!.. Кур воруют среди бела дня!

— То ночью было, — вставляет Галина.

— Я на тебя в суд подам!.. Участкового натравлю! Порчу наведу, чтобы тебя ночная жаба задавила!

— А ты моего пса отравила! — выдвигает соседка встречное обвинение.

— Да кому он нужен?! — ахает вторая, — Он же у тебя от голоду подох!

— На моих харчах?.. От голоду?! — взрывается Галина.

Кристина Ивановна, показав ей неприличный жест, скрывается за своим забором, а ее подруга, уперев руки в бока, вдруг переводит взгляд на меня.

Я, вонзив зубы в жесткую плоть яблока, замираю. Только этого мне не хватало!

— А вы? — обращается ко мне, сузив глаза, — Вы когда кота своего кастрируете? У меня кошка снова брюхатая.

Позади меня раздается скрип, а когда я оборачиваюсь, Васьки на столбе уже нет.

— Мы?.. — едва не поперхиваюсь яблоком.

— Я еще прежних котят раздать не успела!.. — выкрикивает она, заходя во двор и хлопая калиткой, — Яйца бы ему оборвать!..

Уму непостижимо!

То есть, ее кошка не виновата?.. Это не она крутит хвостом перед нашим Василием? Не она строит ему глазки? Не она раздвигает перед ним лапы?!

Какая несправедливость!

Откусываю еще один кусочек яблока и, поморщивщись от его кислого вкуса, неожиданно вижу велосипед Кольки и Кольку на нем в начале улицы. Выписывая восьмерки, он неторопливо ко мне приближается.

Тормозит упираясь ногой в лавку, на которой я сижу, и спрыгивает со своего стального коня.

— Привет!.. — сдувает упавшую на лицо челку, — Ты где вчера была? Я тебя искал.

На нем сегодня трико, короткие и с вытянувшимися коленками, и футболка с надписью «С новым годом, братва!»

— Привет, у бабки Валентины.

— Да ладно! — ахает он, падая рядом со мной, — Зачем ходила?

Улыбнувшись, я неопределенно пожимаю плечами. Не охота рассказывать, что пара блинов с вареньем мне стоили сорока четырех поднятых из подвала ведер картошки. И