Босс замедленного действия - Оливия Хейл

Я закрываю глаза. Я тоже не хочу этого, но сейчас единственное, о чем я могу думать, что он не собирался мне говорить. Он планировал прожить всю жизнь, зная, и не говорить мне.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — шепчу я. — Пожалуйста, Картер. Мне нужно побыть одной.

Он не произносит ни слова. Просто тихо закрывает за собой дверь, шаги исчезают вниз по лестнице, а я медленно сползаю на пол.

ГЛАВА 24 Одри

Прошла неделя.

Одна долгая неделя с тех пор, как я узнала правду, с тех пор как Картер вышел из моей квартиры. С тех пор как я попросила его оставить меня в покое. Неделя с тех пор, как прекратились его забавные, раздражающие, милые, нежные сообщения.

Он знал. Это трудно осознать. Он знал и не сказал мне, даже после того, как мы говорили о честности. Предательство жжет, как соль в ране.

Голос Букер гремит по редакции.

— Деккер, Джонсон, Питерс и Ким. Чтобы ваши статьи были у меня на столе к концу дня. Можете привлекать младших, если нужно!

— Есть, шеф! — отзывается кто-то.

Деклан хихикает рядом.

— Привлекать младших, — повторяет он.

Черная работа — это именно то, чем кажется, но я не против. Работа с опытными журналистами иногда бывает занудной. Деккер особенно придирчив, а Питерс не терпит критики от младшего коллеги, но я многому учусь.

Я все еще люблю свою работу… даже если ненавидела приходить сюда каждый день на этой неделе. Знание, что Картер всего в нескольких этажах надо мной, ощущается пыткой. Часть меня жалеет, что я вообще узнала. Что значит, его план никогда не говорить мне был не худшим, эту часть себя я тоже ненавижу.

Я ненавижу, что не понимаю собственных мыслей там, где раньше всегда могла на них положиться. И я также ненавижу, что он знал и не сказал мне. Это заставляет меня чувствовать себя ненужной. Игнорируемой.

Но больше всего меня злит, что я скучаю по нему так сильно, что это больно.

Единственное, что помогает — сосредоточиться на работе, даже когда мое внимание то появляется, то исчезает. Статья, которую я сейчас исследую, о перспективах удаленной работы. Достаточно интересно, даже если мои мысли заняты Картером.

Ким останавливается у стола Деклана. Я ловлю обрывки их приглушенного разговора, пока не начинаю подслушивать в открытую.

— …длится уже больше полугода.

— Неужели так долго?

— Началось на рождественской вечеринке, судя по всему.

— Это безумие. Я понимаю, почему он это сделал, но зачем ей рисковать своим положением?

Голос Деклана полон злорадства от сплетен.

— Нейт горячий. Она, наверное, понадеялась, что никто не узнает.

— Задействован отдел кадров, насколько я слышал, — говорит Ким. — Нейт может потерять работу.

— Вот тебе и роман с начальником. Не помогло получить повышение, да?

Ким и Деклан оба усмехаются. Они замолкают, когда мимо проносится Букер, быстро расходятся. Я слышала этот конкретный кусочек офисных сплетен не впервые и уверена, что не в последний.

Но впервые он посылает дрожь страха по моему позвоночнику.

«Не помогло получить повышение, да?»

Вот что Деклан сказал бы обо мне и Картере, если бы знал. Что все бы сказали. Я закрываю лицо руками и впервые с тех пор, как начала работать в «Globe», чувствую, что вот-вот заплачу.

Я люблю его, думаю я. И это так больно.

К полудню редакция наполовину пуста, а я на пределе. Я хватаю наугад пачку файлов и направляюсь к лестнице. Никто ими не пользуется, и, по счастливой случайности, я никого не встречаю.

Тим сидит за своим столом перед исполнительными кабинетами. Я молюсь, чтобы Картер был на месте.

— Заношу еще кое-какие бумаги из редакции, — говорю я. — Как просили.

Он даже глазом не моргает. Должно быть, мы хорошо сыграли в прошлый раз, когда я пробиралась сюда на день рождения Картера.

— Проходи, — говорит Тим.

Картер меня не ждет, это ясно по его взгляду, расширяющемуся от удивления, прежде чем в нем поселяется золотистая настороженность. Он не знает, что я собираюсь сказать.

Как и я.

— Привет, — говорит он и, пройдя мимо меня, закрывает дверь кабинета. — Все в порядке?

— Да. То есть, наверное. Как ты?

— На этой неделе? — он опирается о стол, скрещивая сильные руки на груди. Желание прикоснуться к нему ноет в кончиках пальцев. — Не очень, мелкая.

— Я тоже, — говорю я. В горле ком, и слова выходят дрожащими. — Что мы вообще делаем, ты знаешь?

Его глаза — глаза ястреба.

— Что ты имеешь в виду?

— Это лишь вопрос времени, когда на работе узнают. И если мы не можем доверять друг другу… если я не могу тебе доверять… — я качаю головой, глаза затуманиваются. — Может, лучше прекратить это сейчас. Мы никогда не разберемся с ситуацией на работе, да?

Он так неподвижен, что мог бы быть статуей. Застывший до льда передо мной, от улыбки Картера не осталось и следа. Его глаза такие холодные, что обжигают.

— Хорошо, — медленно говорит он. — Если ты этого хочешь.

Нет, думаю я. Я совсем не этого хочу. Мое сердце как будто покрывается инеем, что-то разрывается глубоко внутри. Но я не знаю, могу ли я ему доверять… и мне нужно, чтобы эта боль ушла.

— Я не знаю, почему ты мне не сказал, — шепчу я.

Он закрывает глаза.

— Ты сдаешься. Ты не отправила мне ни одного сообщения на этой неделе, мелкая. Ни одного.

— Мне нужно было время подумать.

— И к этому ты пришла, — его глаза открываются, и в них нет ничего отстраненного. Они пылают. — Если ты думаешь, что проще просто все закончить, то ладно. Давай закончим.

Слеза срывается и бежит по щеке. Картер обходит стол и садится. Словно меня здесь нет, словно мне не больно. Словно ему не больно.

Я люблю тебя, снова думаю я. Тебе совсем все равно?

Где тот мужчина, к которому я привязалась? Который держал меня на пожарной лестнице, который спрашивал разрешения пригласить меня, который смешной и умный, никогда не отступает от спора?

— Ладно, — говорю я. — Хорошо. Я… ну. Вот несколько бумаг из копировальной комнаты внизу, — я кладу их на край стола, чувствуя себя ничтожеством. — Это был просто предлог подняться сюда, но я не могу уйти… не оставив их, — слова застревают в горле, в комке слез.

— Понял. Просто оставь их здесь.

Я отступаю к двери, рука дрожит. Почему он такой?

— Можно я позвоню тебе через неделю или две? — выдавливаю я. — После того, как