После развода. Дойти до края - Марина Безрукова

стану заглядывать в почту, вскочила и подошла к окну. Вгляделась в непривычно темное небо, тени домов со светящимися окошками. В основном они были белыми и только изредка золотистыми.

Запиликал домофон. Я нахмурилась: может, ошиблись?

– Да?

– Юль, это я. Откроешь?

Я помедлила. Поздно уже. Но и одной сидеть тоскливо – лезут в голову всякие ужасы. Особенно страшно, когда звонят с незнакомых номеров. Приходится отвечать и с облегчением выдыхать, услышав предложение о покупке квартиры в Москве или об акции в стоматологии.

Приоткрыв двери, замерла в проеме. Звякнул лифт, быстрые шаги, и вот уже Виталий стоит передо мной, придерживая увесистый пакет.

– Извини, что без звонка. Мне кажется, тебе не стоит сегодня быть одной. Но если я навязчив, я пойму…

Он чуть отступил, я замотала головой и жестом пригласила войти.

– Вот… заехал в ресторан. Еще всё горячее должно быть, - он качнул пакетом.

Я улыбнулась, махнула рукой в сторону стола.

– С тобой я не пропаду с голода, - отвела глаза, чувствуя неловкость.

– Со мной ты в принципе не пропадешь.

Он смотрел серьезно, не отводя взгляд. Я не выдержала первая, смешалась, засуетилась, выгружая из пакета контейнеры.

– О-о, паста с морепродуктами… Так давно не ела ее… Спасибо.

– Да не за что… В такие моменты о еде забываешь. И нужно, чтобы кто-то напоминал и приносил вкусное.

Я внимательно посмотрела на него, но он уже отвернулся, убирая пакет в мусорное ведро.

– Руки? – он вопросительно огляделся.

– Там, - я указала подбородком на дверь в ванную.

Зашумела вода, а я открыла шкафчик, чтобы достать тарелки. Поставила на стол и, опершись ладонями, замерла, вглядываясь в орнамент. Вспомнила, как вместе выбирали их с Женькой в магазине. Еще спорили, какие лучше, а потом купили почти одинаковые – только она зеленые, а я кремовые.

С трудом проглотив ком в горле, начала раскладывать еду. Аппетита особо не было, но я была благодарна Виталию за попытку вернуть меня в обычную жизнь. В реальность, где люди едят, спят, принимают душ и смеются над шутками. От того, что я буду рвать на голове волосы, Женьке легче не станет. Впереди непростой период. Нужны силы и ясный ум.

Мы поели, перекидываясь ничего не значащими фразами. Я поставила чайник, поглядывая на соблазнительно белеющий в коробочке десерт.

– Можно мне кофе? – попросил Виталик, разглядывая книги, лежащие у Жени на столе.

– Если только растворимый, - развела я руками. – Молодежь всё по кофейням предпочитает ходить.

– Пойдет и растворимый, - рассмеялся Виталий. – Дурная привычка, пить по вечерам кофе. Зато очень помогало, когда к сыну надо было вставать…

– Твоей жене повезло, - заметила я, открывая кофе.

– Наверное… А в какой сфере у тебя дочка работает? Смотрю, книги такие… Ни разу не девичьи.

– Радиоэлектроника. Схемы, паяльник, резисторы и прочее…

– Ого… Это у нее от отца?

Я слишком поспешно отвернулась.

– Сколько тебе ложек?

– Две. Прости…

– Нет, ничего. А у тебя? Чем занимается сын?

– Он музыкант.

– Ничего себе! У него своя группа? – мне, и правда, стало интересно.

Виталий весь такой серьезный, связан с охраной, и сын, занимающийся музыкой. Бывает же!

– И группа, и консерватория за плечами, сейчас подписал контракт с американской студией. Музыку для роликов пишет.

– Никогда бы не подумала!

– Я тоже, - рассмеялся Виталий. – Его мать всегда была категорически против. Когда мы развелись, она забрала его из музыкальной школы. Он сбежал ко мне. Пришлось срочно зарабатывать, чтобы построить дом, иначе бы соседи с ума сошли от его гамм.

– А… жена? – голос у меня дрогнул.

Слишком уж похожая ситуация. Ребенок, не желающий жить с матерью. С той лишь разницей, что, наверное, всё-таки жена Виталика сына не выгоняла.

– С ней всё хорошо. Вышла второй раз замуж. Девочку родила. С Егором общаются. Он подрос, она изменилась, всё наладилась само собой.

– Спасибо, - помолчав, сказала я.

Он ничего не ответил, только усмехнулся и отпил кофе.

– Ну всё! – сказал он, отставляя кружку. – Теперь тебе нужно поспать. Завтра в восемь тридцать я подъеду.

– Есть, мой командир, - я шутливо приложила руку к воображаемой фуражке.

Мы вышли в крошечную прихожую. Виталий надел пиджак, проверил, не забыл ли телефон и обернулся.

– Пока…

Помедлив, он наклонился и поцеловал меня в щеку. Я не отстранилась. Его взгляд опустился на мои губы, и я почувствовала, как его дыхание становится более глубоким, более частым. В этот момент время, казалось, замерло. Затаившись, я ждала. И вот, наконец, его губы коснулись моих. Поцелуй был нежным, медленным, осторожным... Виталий не торопился и ни на чем не настаивал.

– Спокойной ночи, - прошептал он, проведя большим пальцем по щеке.

Я закрыла за ним дверь, удивленно коснулась губ, будто не веря, что только что я целовалась с мужчиной. С опаской прислушалась к себе, ожидая привычной всепоглощающей вины. Дочь в больнице, а я…

Но ничего не произошло. Внутри было спокойно, как будто шторм миновал и наступил штиль. Из-за горизонта встает солнце, корабль выстоял, а я уверена, что теперь будет всё хорошо.

Уснула я быстро, словно провалилась в яму. Меня подбросило от звука телефона. Щурясь, уставилась на экран. Хриплым, срывающимся голосом ответила:

– Да, Катя! Да…

И окоченела, услышав рыдания. Через двадцать минут я уже мчалась на такси к Ленинградскому вокзалу, где на перроне ждала меня дочь.

Глава 52

Глава 52

Юлия

Лавируя между пассажирами, вылетела на перрон. Катю я увидела сразу. Опустив голову, она сидела на скамейке. На коленях лежал рюкзак. Пальцы крепко сжимали лямки.

– Мама! Мам… - вскрикнула она, увидев меня.

Кинулась навстречу, повисла на шее и уткнулась носом куда-то в ухо. Я гладила ее по спутанным волосам, ждала, когда успокоится.

– Что случилось? Как ты узнала, что я здесь?

– Я поехала домой, тебя там нет, позвонила на работу, тетя Оксана сказали ты в Москве, я поняла, что ты у Жени. Я ей звонила. Она не отвечает.

Катя пробубнила эту фразу, не глядя в глаза. Стояла, нахохлившись, щурила припухшие от слез веки.

– Почему ты мне сразу не позвонила?

Опустив голову, Катя молчала. Светлые волосы шторкой закрыли лицо.

– Я боялась, - наконец произнесла она.

– Чего?!