Очень странный факультет - Ирина Дмитриевна Субач

После я поволокла сытого кота обратно, но когда подходила к лестнице на второй этаж, неожиданно услышала:

– Псс… Псс.

Закрутилась по сторонам, не понимая, откуда звук.

– Псс… – Зов шел из чулана под лестницей, кто-то звал, выглядывая из приоткрытой дверцы.

– Кто тут? – попыталась присмотреться я.

Дверь открылась, оттуда выглянул вихрастый рыжий мальчишка лет шести.

– Пошли, покажу тебе кое-что.

Я оглянулась по сторонам.

Мальчишка выглядел странно для этого места. Весь чумазый, грязный, хотя остальные слуги в доме были опрятными и ухоженными.

Не выпуская кота из рук, я аккуратно приблизилась к двери, но заходить не спешила.

Мальчишка еще раз нетерпеливо выглянул наружу.

– Эй, ну ты чего? – возмущенно буркнул он и даже немного обиженно. – Долго еще тебя ждать?

– Ты кто? – спросила я. – И зачем мне за тобой идти?

– Я друг Эммы, – буркнул он и, мимолетно скользя взглядом по коту, усмехнулся, ни капли не испугавшись. – Забавный монстр! А он правда огнем плюется?

– Правда, – подтвердила я. – Так зачем мне за тобой идти?

– Пошли, увидишь, – не унимался пацан. – Я, кстати, Эрик. Сын конюха.

Он говорил с такой непосредственностью, что я рискнула и шагнула за ним в каморку. В конце концов, ну что он мог мне сделать? Тем более что магия со мной, да и кот.

Под лестницей оказалось удивительно просторно, а еще я сразу поняла, что оказалась внутри одного из ходов для слуг.

– Пошли. – Пацан юркнул вперед, а я засеменила за ним.

Блуждая между стен, я то и дело подавляла внутри себя чихание, потому что пыли здесь было неимоверно много. А на лицо то и дело норовила налипнуть паутина.

Вскоре впереди забрезжил свет, Эрик толкнул наружу крошечную дверцу, чтобы выбраться на волю и оказаться в конюшне.

Я оглянулась по сторонам.

Лошади стояли в денниках, и в целом для сооружения для животных тут было прибрано. Никаких лепех-мин, нанесенной зимне-осенней слякоти и прочей грязи.

Можно было пройти в платье, не рискуя заляпать подол.

– Что ты хотел показать? – спросила я, на всякий случай уточняя. – Ты же знаешь, что я не Эмма.

– Да, – кивнул мальчишка. – Но я дружил с Эммой, она учила меня читать. Поэтому… – он оглянулся по сторонам, – хочу показать вот это…

Он пробежал вперед, остановившись у одного из денников. Без труда распахнул туда дверь и вывел гнедую кобылу.

– Вот. Это Звезда. Лошадь, на которой сбежала Эмма.

Я с удивлением посмотрела на смирную лошадку, которая самозабвенно пережевывала сено. И точно не выглядела норовистым скакуном.

– Она самая спокойная в табуне. Никогда не едет быстро, потому что у нее есть проблемы с задней ногой, точнее были проблемы… – будто пытался оправдать животное Эрик. – Но вот какая незадача.

Мальчишка юркнул кобыле под хвост, и я от ужаса зажмурилась.

Такой выверт грозил получить копытом по лбу, но Эрик явно не боялся.

– Вот, взгляни. – Он поднял лошадиную ногу, пытаясь продемонстрировать что-то.

– Я не понимаю ничего в лошадях.

– Копыто здоровое, – прошептал Эрик. – Отец не хочет меня слушать, говорит, ерунда это все. Может, Звезда и сама вылечилась. Но я точно знаю, что лошадь перестала прихрамывать сразу после того, как Эмма с нее свалилась. Вдобавок вот. – Он указал мне на подкову. – У нас таких нет. Кто-то ее переподковал. Цвет этой подковы отличается от других.

– Так, – кивнула я. – И что это может значить?

– А то, что я знаю, где использует такие. Но отец запретил об этом говорить, даже господину Плесецкому. А тебе я могу.

– Почему? – удивилась я. – Ты ведь меня совсем не знаешь.

– Потому что ты добрая, – пожал плечами Эрик. – Ты даже монстра кормишь. Значит, ты такая же, как и Эмма. Хорошая.

Логика была детской, непосредственной, и все же я зачем-то ухватилась за ниточку.

Вначале мне твердили, что смерть Эммы – несчастный случай.

Затем, когда Седвиг предположил, что это не так, то тут же заверил – никто не станет расследовать деталей. Так как всем все равно.

И вот сама судьба подкинула мне улики, чтобы я разобралась.

Разве могла я просто игнорировать эти знаки?

– И кто же так подковывает лошадей? – спросила я.

– Императорские конюхи, – едва слышно ответил Эрик. – Вот, тут слегка золотистый металл, – он провел пальцем по краю подковы. – Если не знать, то никогда не заметишь. Но мы, конюхи, всегда различаем и видим разницу.

– А почему лошадь хромать перестала? – задала я новый вопрос. – Есть предположения?

– Конечно, – важно кивнул мальчишка, отпуская лошадиную ногу и отводя Звезду в загон. – Вылечил ветеринарный маг. Таких всего пара человек на все королевство! И все они в императорском дворе.

Ох и по тонкому льду ходил Эрик.

Я прекрасно понимала, почему отец приказал ему молчать.

– Давай договоримся, – я присела так, чтобы наши взгляды с мальчишкой были на одном уровне, – ты больше никому про это не станешь говорить. Никому, слышишь?

Он кивнул.

– А ты? Ты скажешь кому-нибудь? – спросил он. – Ты же важная, тебя должны услышать.

– И я буду молчать, – покачала головой. – Но до той поры, пока не станет безопасно. Договорились? Но я обещаю, что постараюсь разобраться, как эта подкова оказалась на лошади.

Скорее всего, я обещала невозможное, опрометчиво и глупо.

Но слова Эрика в очередной раз доказали, что дело со смертью Эммы изначально не было случайностью. И интерес императора возник не на пустом месте, и есть что-то еще, кроме желания заполучить невесту для сына.

В конце концов – неужели в целой империи нет партии более достойной, чем девица из провинции, пусть даже переселенка с трижды уникальным даром, пусть смазливая и не полная идиотка?

Даже при всех этих обстоятельствах не выписывают из столицы уникальные артефакты для подавления магии, не разрешают лишних вольностей и не идут на неоправданный риск.

Только если игра стоит свеч!

Большая икра с высокими ставками.

В дом я вернулась так же, по потайному ходу. Лысяш скучающе болтался на моих руках, и я даже похвалила его за «беспроблемность».

Когда вернулась в комнату, устало рухнула на кровать и уснула, чтобы утром вновь проснуться ни свет ни заря и погрузиться в канитель обучения, только в этот раз я была полна мотивации.

День за днем я учила этикет, танцевала, пела, вновь учила этикет.

Седвига и Харлинга я не видела и уже начинала беспокоиться.

Зато за мной почти всегда молчаливой тенью ходил Стефаниус.

Я пыталась спросить, где мои сопровождающие и почему я их не вижу. Магистр лишь единожды ответил короткой запиской – что мне