Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова

— Но что-то же ему было от тебя нужно, не так ли?

— Да. Понимаешь, он был знаком с моей маменькой, Алтын Азаматовной, и искал со мною встреч, верно, для того чтобы поведать о ней… Князь не сделал мне ничего плохого! Илюша, ты не думай, он никогда… Его сердце было уже занято. Я думаю, он был влюблён в мою мать — в неё все были влюблены, и папенька любил её до самой смерти. Она была ужасно красивая.

— Как и ты? — сдержанно улыбнулся Илья.

— Лучше, гораздо лучше! Жаль, я не могу показать тебе её портрет… Ну, а потом — муж и мачеха решили меня убить.

Анна произнесла это спокойно, она давным-давно не испытывала былого смятения — но вот на Илью её слова произвели ужасающее действие. Глаза его загорелись каким-то диким блеском, и из чёрных превратились в светло-синие, из горла вырвалось утробное звериное рычание. Пальцы его правой руки сомкнулись: на деревянном некрашеном подоконники прочертились пять борозд… Анна содрогнулась — меж приоткрытых губ Ильи показались острые белоснежные клыки!

Она вскрикнула и вскочила с места, едва не сшибив колченогий стул. Илья попытался удержать её за руку, но она попятилась от него в страхе — он поспешно её отпустил. Анна бросилась было к двери, но сообразила, что никто её не преследует, и пугливо обернулась.

Илья стоял на том же месте, у окна — лицо его страдальчески исказилось.

— Прости меня, — сказал он. — Я никогда больше не стану тебя пугать — сейчас просто не смог сдержаться… Анна, ты можешь делать со мной, что хочешь, можешь приказать мне спрыгнуть с крыши этого дома, и я спрыгну. Но ты не должна бояться меня!

Анна, дрожа, стояла и прижималась спиной к двери. За спиной она нащупала ручку, чтобы повернуть её и скорее выскочить, как только он отвернётся.

Илья закрыл лицо руками и опустился на стул.

— Ты можешь больше не подходить ко мне. Только знай: мне легче быть заживо растерзанным на куски, чем причинить тебе хоть какой-то вред!

Он больше ничего не говорил и не шевелился. Тогда Анна отлипла, наконец, от двери и потихоньку подошла к нему, ругая себя за свой испуг. Ведь он и вправду необычный, ну так ведь и она отличается от остальных людей!

— Ты… Ты ведь не совсем человек? — робко спросила она. — И не всегда можешь справляться с… этим?

Илья кивнул.

— Раньше я был совершенно обычным, а потом — меня сделали вот таким. Но, клянусь, я научусь сдерживать себя, хотя бы мне пришлось для этого снова сидеть в цепях.

— Ну уж нет, этого я не допущу! Я ведь нарочно пришла тогда сделать тебя свободным! — воскликнула Анна, подходя ближе.

Он ответил таким страстным взором, что она порозовела и невольно обвила руками его шею… Илья тихо покрывал поцелуями её лицо, руки, волосы; Анне казалось, что тело её медленно тает в его объятиях, будто воск…

Стук в дверь вернул их к действительности.

— Анна Лексевна! Скоро обедать время, так вы скажите, ежели не побрезгуете откушать с нами!

Анна с трудом заставила себя очнутся. Опять ей скоро надо будет идти — через час Клавдия зайдёт для занятий французским…

— Александра, спасибо тебе, душечка, но я не голодна, да и времени уже много, — Анна приветливо улыбнулась хозяйке. — Вот завтра зайду к вам с Клашей — тогда и отобедаем все вместе!

Анна продолжила рассказ; Илья старался слушать спокойно и сосредоточенно.

— Выходит, два раза меня спасал волк, и один — князь Полоцкий. Вот только как он узнал о покушениях — я не понимаю…

— Волк узнал? Или князь? — неожиданно спросил Илья.

— Ну оба, наверное, — улыбнулась Анна. — Ведь это же два разных существа!

— Кто знает! — задумчиво проговорил Илья, по-прежнему глядя в открытое окно.

Анна удивлённо пожала плечами, не понимая, что он хотел сказать.

— Вот, а потом я и решила: будет лучше, если меня объявят мёртвой! По крайней мере, охота за мной прекратилась.

Она передохнула и поведала о своей дальнейшей жизни в доме Лялиной, о бароне, Клавдии, заведении под названием «Прекрасная Шарлотта». И о решении уйти от Лялиной завтра же куда угодно, хоть на улицу!

— Нам, в сущности, некуда деваться! — рассмеялась Анна. — Но я больше ничего не боюсь. После пожара я была страшно растеряна и, точно маленькая девочка, ждала, что кто-то должен меня спасти! Однако потом…

Она решила не говорить о ночи в доме князя Полоцкого: в сущности, Анна до сих пор не понимала, что между ними тогда произошло, отчего князь сперва сжимал её в объятиях и страстно отвечал на поцелуи, а затем вдруг отодвинулся и принялся извиняться. Нет, не стоило пока рассказывать об этом.

***

Анна с нетерпением ждала Клавдию, чтобы договориться с ней уйти от Лялиной как можно скорее. Однако к ей удивлению, подруга не только не ухватилась за эту идею, но и категорически отказалась.

— Мы уйдём, уйдём непременно, но только не сейчас! — говорила Клаша. — Барон твой… Ну прости, не буду! Барон фон Ферзен оказался таким душкой! Усадил меня в гостиной, будто княгиню какую, чаем поил, про книги, какие люблю, расспрашивал! А потом глянул в окно — какая, мол, погода хорошая, солнце светит! И повёз на тройке кататься, с ветерком! Ух, и летели же мы, аж до заставы доехали!

Анна усмехнулась. Ухаживания барона не отличались разнообразием.

— А когда вернулись к нему, — продолжала Клавдия, — он и говорит: «Вы, Клархен, мол, чрезвычайно мне понравились, я хотел бы быть вашим другом. Я, мол, слышал от Аграфены Павловны, что вы испытываете в жизни большие трудности, вам нужны деньги? Если так — то забудьте об этом, такая красавица как вы и думать не должна об этих презренных вещах!» — Клаша расхохоталась. — И ещё целый час мне эти сладкие песенки пел да шоколадом швейцарским угощал…

— Клаша, мне он говорил тоже самое, вот слово в слово! Как ты можешь быть такой наивной?

— Так, а почему нет? — прищурилась Клавдия. — Мне, собственно, что он, что другие, барон ещё и покрасивше многих будет! Платит щедро, вот пускай и раскошеливается! Мы так с тобой на побег от Аграфены куда скорей накопим, не с пустыми руками уйдём! Он обещал, что сегодня снова в «Прекрасную Шарлотту» экипаж за мной пришлёт.

Анне всё