Попытка номер пять. Убить или влюбить - Ясмина Сапфир

Как я и угадала, гостей ко мне Матиас не подпускал. Его собственничество было, пожалуй, даже более серьезным, чем у предыдущих личностей Мариса.

– Заскучала, рыжуля? – спросил Ройл.

Я вздрогнула. Именно так ласково называл меня маг в прошлом мире.

– Немного. Я не привыкла к такой торжественности.

Если бы не гномы, таскавшие друг друга за бороды, а сейчас, обнявшись, поющие какую-то свою боевую песню, и вовсе вспомнить о свадьбе нечего. Потому что о той пугающей чаше крови думать не хотелось вовсе.

– А как женятся хинды?

Я не знала, поэтому сказала первое, что пришло мне в голову:

– Тёмной безлунной ночью мы бежим в самую глубь леса. Кто лбами друг с другом столкнется, тот и женится.

Ройл изумленно моргнул.

– А если это будут две девушки, или два мужчины?

Я осуждающе посмотрела на вампира:

– Разве любовь имеет границы? Раз судьба свела двух хинд, то не нужно ей противиться.

Мне показалось, мой ответ отобьет у Ройла желание спрашивать дальше, но я его недооценила.

– А ты… тоже бегала в лес безлунной ночью?

– Не успела. – Лучше не рождать недоразумений. Жалко бедных хинд, они и так на грани вымирания.

– Если ты хочешь… Я знаю тихий лес неподалёку…

Я посмотрела на Ройла с плохо скрываемой жалостью, так, что он даже заволновался.

– Что-то не так?

– Матиас, но у тебя же нет рогов. Ты не сможешь жениться на мне по обряду хинд.

Вампир сник, а я с трудом сдержала смех. Никогда прежде я не думала, что мой муж будет переживать из-за того, что он безрогий. Обычно с мужьями все как раз наоборот.

После заката гости начали расходиться, и вскоре мы с Матиасом остались одни. Не считая с полдюжины телохранителей, конечно. Их Ройл отпустил лишь после того, как они проверили все уголки его поместья.

Я принимала ванную, когда в моей голове объявился Тезо.

“Когда ты собираешься убивать Матиаса?”

“Эй, не подглядывай!” – возмутилась я, поспешно укрываясь полотенцем. – “Даже если ты вырос в аду, нужно соблюдать правила приличия!”.

“Не беспокойся. Ради экономии энергии я оставил только голосовую связь. Как ты собираешься подобраться к вампиру, если у вас – фиктивный брак?”.

Я усмехнулась.

“Неужели ты ему поверил? Готова поставить свою душу – он объявится этой ночью без всякого смущения. Скажи лучше, как мне его ослабить, если он вдруг не заснет? Вряд ли чеснок сработает против него”.

“Чеснок может сработать… Он выбросит чеснок и почистит тебе зубы… А если серьезно, я без малейшего понятия. Ни один из эмиссаров до тебя не приближался к Матиасу Ройлу так близко. Я могу лишь предполагать, что он очень силён”.

Тезо как всегда был бесполезен. Дав мне несколько бессмысленных утешений, демон снова исчез, а я вернулась к спальню.

Как и ожидалось, Матиас уже был там, во всём своем великолепии. Ладно хоть, не в одних носках и с розой в зубах. Вместо этого на нём был надет халат, конечно же, совершенно случайно распахнутый на мускулистой груди, вплоть до самого пояса. Я ради интереса пересчитала кубики на прессе – всё же подобное я видела только в журналах. Хотя маг Менар тоже был отлично сложен, он все же не осмеливался так откровенно меня соблазнять своим телом.

– Матиас, уже поздно. Что ты здесь делаешь? – невинно спросила я, подтягивая сползающее с груди полотенце, и будто бы и не подозревая о его замыслах.

– Я хотел спросить о рисунке на твоей руке. Я заметил его ещё в храме.

Что? Он смог увидеть татуировку?! Должно быть, часть души Мариса, помещенная в вампира, притягивалась другими.

– Это… еще одна традиция хинд.

Было очень удобно сваливать всё на хинд, о которых мало что знали в Безаре.

– Мне не нравится этот кинжал. Пожалуй, если он не так важен для тебя, лучше свести его, – неожиданно серьезно сказал Ройл.

Я послушно кивнула.

– Тогда, если ты не против… Ох, что ты делаешь?

Вампир двигался так быстро, что я не успела понять, как оказалась на кровати, потеряв где-то по пути полотенце. В приглушенном свете лампы сосредоточенное лицо вампира казалось особенно красивым. Синие глаза снова приобрели серебристый оттенок, притягивая и завораживая.

– Т-ты… используешь гипноз?

Ройл склонился к моему уху, щекоча нежную кожу горячим дыханием.

– Нет, мне не нужен гипноз. Нейра, пожалуйста… не избегай меня.

Чужое имя заставило меня вспомнить, что я лишь играю роль, и попытаться отстраниться. Ройл не дал мне ни шанса, продолжая держать в своих руках – нежно, но не позволяя сбежать.

Его руки скользнули по моим обнаженным плечам, пробежались по линии позвоночника, заставляя бессознательно дрожать. Взгляд вампира опалял.

– Ты так хороша, рыжуля… Я никогда не думал, что буду так сильно кого-то желать.

Его губы скользнули ниже, и наконец, коснулись шеи.

– Н-нет, н-не кусай! – заикаясь от волнения, попросила я.

– Сейчас я испытываю совсем другой голод, – хрипло ответил Матиас.

Губы, язык, руки Ройла медленно и методично изучали мое тело, заставляя изгибаться, беспомощно цепляясь за него руками. Я чувствовала, как были напряжены его мышцы от с трудом сдерживаемого желания. Но вампир не шёл дальше, будто ожидая, когда я сдамся окончательно, и попрошу его сделать меня своей по-настоящему.

Мне хотелось грязно выругаться, и оттолкнуть слишком наглого соблазнителя, но, если честно… еще больше я хотела узнать, как далеко мы можем зайти этой ночью.

Совсем не вовремя я вспомнила, как в “Сумерках” Эдвард Каллен, бледноликий вампир с параличом лица, сломал кровать в свою первую брачную ночь, и тихо захихикала.

Ройл замер, и немного недовольно спросил:

– Тебе смешно?

– Нет, просто подумала о том, насколько хороша конструкция этой кровати.

– Если у тебя есть силы думать о разной ерунде, значит, я недостаточно стараюсь.

После этого я поняла, что раньше Ройл меня жалел из-за предполагаемой неопытности. Потому что всё, что я могла произнести потом, было лишь стонами и просьбами…

В перерыве между… к-хм, сеансами, в моей голове промелькнула лишь одна мысль: предающее тело – это фигня. Но вот если вместе с телом и разум собирает чемодан, махнув на свою хозяйку рукой… А вместе с ним за компанию уезжают: благоразумие, стеснение и уравновешенность…

Так может, и не надо отказываться от своего счастья? Кому