В плену запрета - Сара Адам

— Отпусти, — начинаю брыкаться, отчего пачка падает из рук. Мелкий белоснежный порошок с цветными крупинками рассыпается по полу у наших ног. — Это из-за тебя! — выкрикиваю и отскакиваю в сторону, наконец, вырвавшись. — Почему ты постоянно всё портишь? Распускаешь руки?! Тебя кто-то звал сюда? Накурился – так вали по тёлкам, чё припёрся? — я начинаю истерить, как психичка, не хватает пены у рта для достоверного образа и постановки диагноза.

Конечно, дело не в горстке рассыпанного порошка, а всего лишь в последней капле терпения. Из меня вырывается злость на него за всё произошедшее в целом.

— Слышь, гонор сбавь, — опасно предупреждает своим хрипловатым голосом.

— Иначе что? Меня изобьёшь или Стёпу? Как того парня сегодня искалечил, а? Ты – зверь, только и можешь людей калечить, да девок совращать! Эгоист!

— Смотрю, ты совсем попутала, Лизавета, — Руслан надвигается на меня с грацией хищника. Бессовестный наступает прям на рассыпанный песочек и давит ногой валяющуюся коробку.

Князев преследует одну единственную цель – запугать. Как обычно, загнать в угол, заставить подчиняться. И надо отдать должное, у него прекрасно получается.

Как тигр, он загоняет меня в угол, заставляя трусливо отступать к стене.

Страх волной проходится по телу, на лбу выступает холодный пот от понимания, что попалась. Лопатки упираются в холодный кафель. Отчаянно выставляю ладони вперёд, чтобы не позволить ему прижаться, но Руслан нахально убирает преграду, вжимаясь в меня всем телом.

— Чёт дерзости поубавилось, да? — презрительно ухмыляется, поднимая двумя пальцами мой подбородок и заставляя взглянуть в его глаза. — Повторить слабо?

— Дважды не повторяюсь. И от своих слов я не отказываюсь, понял? — стервозно выгибаю бровь, всем видом давая понять, что ни капли его не боюсь. Но это не так... толика здравого смысла подсказывает не доводить до греха.

— Ох и нравится мне этот дерзкий ротик, — проводит большим пальцем по моей нижней губе Маньяк с заворожённым упоением наблюдает, как рот от его действа приоткрывается.

Блин, я же думала, что больше не нужна ему. Неужели... Неужели я ошибалась?

— Слушай, твоя девушка вроде сказала, что парням нравятся опытные. Я этим похвастаться не могу. Так что давай ты отстанешь от меня и пойдёшь к ней? — Боже, какая я актрисулька. Зачем говорю это? Хочу проверить реакцию на сказанное о «девушке»?

Интересно, как он относится к Кристине и взаимны ли её чувства? Да...

— У меня нет девушки. Одна ты, Кудряшка, — горячее дыхание с запахом дыма опаляет лицо. То, как он произносит это, пускает по телу волнительные мурашки. Низко, с хрипотцой. Отдавая вибрациями в моей груди и заставляя бедное сердце учащённо стучать.

— Мне плевать, — шиплю, упираясь ладонями в крепкую грудь, чтобы оттолкнуть, но Руслан кладёт свои поверх. Знаю, он издевается и нарочно так делает, чтобы дезориентировать меня. — Дай пройти, по-хорошему прошу.

— Попроси по-плохому, Кудрява-а-а-я, вдруг сработает, — обволакивает соблазнительным голосом. Нарочно растягивает, дразня.

Знает гад, как вести себя с девушками. Обольститель фигов. Уверена, другая бы растеклась лужицей и согласилась на что угодно. Но не я.

— А ты разве умеешь слушать и слышать чужие просьбы? — не сдержавшись, выпаливаю. Вылазят из меня обиды, что аж озвучиваю их против воли.

— Лиз-а-а, твои я слышу, даже когда молчишь, — наглец подмигивает, что окончательно выводит меня из равновесия.

— Ты достал меня, понимаешь? Сил уже никаких не осталось! — ещё секунда и я истерично топну ножкой, начав хныкать. Отчаяние – я назову его так. — Ты же понимаешь, мне тебе нечего дать! Чего ещё ты хочешь? Отстать!

— Тебя хочу. Всю, — произносит уверенно. Без заминки, без стеснения, без капли сомнения. А его взгляд... он громче тысячи слов. В них я вижу противоположность тому, что наивно внушала себе со вчерашнего дня.

Это становится для меня холодным, отрезвляющим душем.

Дура.

Я наивная дура...

Как можно было поверить в то, что, узнав о моей девственности, Князев потеряет интерес и отстанет? Никогда этого не будет. Пока Руслан не получит желаемое, он не отлипнет...

Хочется горько и истерично рассмеяться, а ещё лучше хорошенько треснуть себя. Но я покорно стою, продолжая смотреть на татуированного.

С каждым вздохом дышать становится тяжелее, он слишком сильно прижал меня к стене. Собственные чувства пугают и одновременно будоражит кровь.

Нельзя, так нельзя.

Это всё неправильно. Он – бабник, а я – очередная жертва, которая ведётся на уловки и подсаживается на крючок.

Боже, я запуталась в собственных чувствах и желаниях. Запуталась, как правильно. Потеряла ориентир и не знаю, чего хочу сама.

Неужели Егор прав? Один день прибегу к нему в слезах, брошенная и использованная?

За какие грехи я должна отбиваться то от Шведова, то от Князева? Почему каждый из них считает, что имеет на это право?

Плюс ко всему, есть одна маленькая проблемка: от прикосновений Демьяна мне утром хотелось выть, а сейчас – нет.

Демьян – жених, Лиза. А Руслан тебе никто.

Невероятно стыдно признавать, но сердце велит остаться. Поддаться. Я не знаю, что со мной происходит. Душа борется с разумом, который твердит бежать.

— Нет! — не понимаю, для кого я это произношу. Для Руса или себя.

Как вы понимаете, разум победил в этой схватке. Набравшись смелости, со всей силы отталкиваю своего преследователя и мучителя.

Князев сдвигается буквально на капелюшечку, но этого достаточно, чтобы я могла выбраться из его тисков и шустро выскочить из помещения в коридор. Ноги несут меня быстро, насколько это возможно, но шлёпки так и норовят слететь с ног, вынуждая позорно замедлить ход.

Кто-то надеялся, что мне удастся далеко свалить? Зря!

Минута – и меня рывком, как и всегда, насильно разворачивают.

— Куда собралась, мышка моя? — утробный рык разносится на весь цокольный этаж. Руслан обвивает талию, снова впечатывая меня спиной в стену. Локации разные, персонажи всё те же.

— Не прикасайся, — зажмуриваю глаза, справляясь со сбившимся дыханием.

«Может притвориться мёртвой и обмякнуть?» — истеричная мысль проскальзывает в голове, как спасительный маяк посреди океана, но сразу же терпит крах. Это не поможет. Ничего не поможет.

— Буду прикасаться, Лиза. Когда захочу и где захочу. Уяснила?

— Не трогай меня! — испугавшись напора, пытаюсь оттолкнуть наглого старшекурсника, что