В плену запрета - Сара Адам

Казалось бы, хуже некуда, но оказывается, есть. Лежащий на парте телефон начинает назойливо вибрировать от входящего звонка. Переворачиваю горящий экран с надписью наверх и вижу злосчастную надпись «Не брать трубку».

Демьян.

Тебя мне ещё не хватало для полного счастья!

Естественно, на вызов я не отвечаю. Сморщив лицо, сбрасываю, но телефон не откладываю. Уверена, что женишок непременно начнёт строчить сообщения. Знаю его как облупленного.

Долго ждать не приходится, минута – и экран снова загорается, на этот раз от входящего смс:

Демьян: выходи. Жду возле главного входа.

Распахиваю глаза, в ужасе пялясь на треклятые буквы. Какого лешего он приехал?

Лиза: зачем?

Блин, проблемы со Шведовым мне совершенно ни к чему. А вдруг он узнал правду, чем я занимаюсь в университете и приехал на разборки? Разведал про гонки, про вечеринку, про Князева?

Демьян: шевелись, чё за тупорылые вопросы?!

Лиза: не могу, я на паре.

На это сообщение жених не отвечает неприлично долго. Может, уехал? На Шведова не похоже быстро сдаваться. А вдруг он зайдёт внутрь? Поднимется сюда? Нервно дёргаю ногой, буравя взглядом смартфон, покоящийся в руке.

— Ты чего? — сидящий рядом Егор странно косится, на что я быстро блокирую экран, чтобы он ненароком не увидел сообщения.

— Сестрёнка пишет, — вру, не краснея. Ага, здоровая такая сестрёнка, которая хочет стать моим мужем, желая бы отомстить за отказ.

Очередная вибрация отвлекает от разговора, заставляя встрепенуться. Закусывая губу, открываю диалог.

Демьян: если через пять минут не выползешь, я за себя не ручаюсь, Астахова.

— Извините, я что-то плохо себя чувствую... Можно я схожу в медпункт? — поднимаюсь с места, обращаясь к преподавателю.

— Идите, — Аркадий Олегович, приспустив на носу очки, внимательно осматривает меня и кивает.

Врать не хорошо, но другого выхода нет. Что мне нужно было сказать? Извините, ко мне жених, о котором никто не знает, приехал и шантажирует, чтобы бы я вышла на улицу?

Бросив все принадлежности в кабинете, пытаюсь притвориться больной, выходя в коридор. Но оказавшись по ту сторону, пулей несусь к лестнице. Со стороны я вряд ли похожа на студентку, которая плохо себя чувствует, да и пофиг.

Сердце грохочет внутри. Прикладываю трясущуюся ладонь к груди, как будто это поможет успокоить его.

Странное волнение от неизвестности пугает. Что нужно Шведову? Почему заранее не предупредил о желании встретиться? А если он постоянно будет приезжать, когда в его неугомонную голову взбредёт?

Ещё больше слухов о моей распутной личности ни к чему. Вдруг Демьян начнёт вынюхивать у студентов? Чем дышу, с кем общаюсь и всё в этом духе? Господи, он столько всего узнает, что меня точно заставят отчислиться или ещё лучше: в монастырь отправят.

Преувеличиваю? Скорее всего, что поделать, такая вот я паникёрша, любящая ухудшать ситуацию в разы и накручивать себя до невозможности.

Подгоняемая страхом о том, что Шведов заведёт с кем-нибудь разговор, перепрыгиваю через ступеньки, быстро спускаясь вниз. Топот от ног эхом разносится по пустым коридорам. Вылетев в холл на первом этаже, не заботясь о том, что на меня странно косятся редко встречающиеся студенты, выбегаю на улицу, толкнув со всей силы массивную дверь.

Тяжело дыша, осматриваюсь вокруг и подмечаю серый Porsche Демьяна. Этот придурок не так давно хвастался новым подарком от папы, вот и запомнила красивое название.

Завидев ненаглядную невестушку, Шведов выходит из тачки и обходит железного коня, прислоняясь задницей на капот. Женишок осматривает меня с головы до ног и отвратительно выплёвывает жвачку на асфальт. Что сказать, воспитание на высоте.

— Привет, любимка! — расплывается во все тридцать два белоснежных зуба и раскрывает свои грабли для объятий.

Обниматься желания нет. Останавливаюсь напротив, демонстративно складывая руки на груди, что вызывает у Демьяна наигранный смех. Качая головой, он прячет светлые ладони в карманах куртки.

Догадливый, ирод.

— Что ты хочешь?

— Не обнимешь будущего мужа? — впивается пристальным взглядом, что вызывает во мне приступ отторжения. Хочется прикрыться или исчезнуть из его поля зрения.

Маньячелло.

— Говори быстрее, Демьян. Мне пришлось соврать, что я пошла в медпункт, меня не должны увидеть на улице, — воровато оглядываюсь по сторонам. Слава Богу, поблизости нет студентов, но стоять на всеобщем обозрении рядом с этим чучелом весьма опасно. Очередная порция сплетен и промывания косточек – ни к чему.

— Садись, — кивает головой и, не дожидаясь ответа, отталкивается, направляясь к водительской двери.

Никто не должен знать о существовании жениха! Это становится главной причиной, почему я, вынужденно следуя примеру Демьяна, быстро подхожу к пассажирской двери, ещё раз убедившись, что никто не видит.

Аромат салона новой машины наполнен нотками кожи, чистоты и мягких тканей. Этот запах новизны и роскоши заставляет почувствовать себя жалкой букашкой рядом с богатым женишком. Ничтожной девчонкой, у которой нет прав и собственного мнения. Той, которую продали ради выгодного контракта. В очередной раз показывает его превосходство надо мной и неравенство положений.

Меня лихорадочно бросает от одной мысли к другой. Сама не успеваю переключаться между ними. В голове настоящая каша-малаша.

Егор и Таня смертельно обидятся, если узнают, что я скрывала от них огромную тайну истинной причины поступления в университет. Интересно, а Князев? Как Руслан отреагирует?

Лиза, тебя не должно волновать его мнение! Вспомни, как гад прошёл мимо, будто вчера ничего не произошло. Даже не взглянул, на дюйм головы не повернул. Больно надо мне его внимание! А разве не этого поведения я так жаждала? Игнора?

Да, именно его. Чудесно, значит я добилась желаемого.

— Ну, и? — поворачиваюсь к Шведову всем корпусом, с нескрываемым недовольством на лице. Обвожу задумчивым взглядом полностью затонированные стёкла со всех сторон. С одной стороны, хорошо: никто не увидит меня сидящей рядом со Шведовым. С другой же, это не сулит нифига хорошего. Зная противную натуру Дёмушки, можно ожидать подвоха в любой момент.

И я не ошибаюсь на его счёт...

Рука с брендовыми громоздкими часами на запястье ложится на моё колено, обтянутое тёмными джинсами.

— Грабли не распускай, — слегка истерично сбрасываю с себя наглую пятерню.

Благо на мне брюки, а не юбка. А то, боюсь, что одним подобным жестом домогательство бы не обошлось.

— Я соскучился, Лизок, — игнорируя мою кислую мину от его поведения, выпятив губы, тянется уже всем телом для поцелуя.

Только не это... я не хочу