Бронзовая лилия - Ребекка Ройс

жаждал от тебя. Я буду осторожен. Насколько, настолько человек может быть на казни. — Он снова поцеловал меня, на этот раз медленнее. — Увидимся позже. Хавьер здесь. Он останется, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.

Я кивнула. В какой-то момент нам придётся разобраться с этим. Как могло случиться, что у них было так много денег, так много власти, но меня не оставляют дома без присмотра одного из них. Но это был не день для такого разговора. Для этих вещей было время и место.

Обсуждение состоится после смерти Тио Рикардо.

Я последовала за ним из комнаты обратно в гостиную, где Хавьер похлопал рядом с ним по дивану. Я прижалась к нему, когда Франциско подошёл, чтобы поцеловать меня.

— Надо идти, чтобы разобраться с этим. Потом мы вернёмся, а завтра ты пойдёшь с нами посмотреть на лошадей.

Я не знала, что это значит.

— Какие ещё лошади?

— Недалеко отсюда есть лошадиная дорожка. Ничего особенного. Но много лет назад Алехандро договорился с ними о привлечении многих старших скаковых лошадей, которые больше не могут участвовать в гонках, после своего расцвета. Пора им, так сказать, выйти за жеребца. Их привозят сюда до того, как их отправляют в то место, куда они отправляются на дело. Люди приходят сюда и заключают с ними сделки. Некоторые из них решаются заранее, но некоторые решаются здесь.

Это звучало очень круто.

— А вы, ребята, получаете долю?

— На самом деле, нет. Это единственное, что мы не делаем. Мы просто любим лошадей. У нас есть мечта купить скаковую лошадь когда-нибудь, но только когда отец уйдёт. Мы не хотим давать ему долю. — Он улыбнулся. — Так что это будет наша лошадь. Твоя лошадь.

Он выключил телевизор, и его братья ушли. Было ли уместно пожелать им удачи в убийстве их дяди? Я просто не знала правил, поэтому молчала. Хавьер поставил фильм, который я не видела. Это было по-английски, так что я решила посмотреть, как люди в фильме убивают зомби. Диалогов было немного. Просто много стрелок.

— Интересно — сказал он, и его голос был низким, в то время как его большой палец шел по кругу на моей руке. — Почему бы тебе не посмотреть фильмы с нами ночью?

За последние несколько месяцев меня много об этом спрашивали, и я смогла бы повернуть и уклониться от вопроса. Но я устала избегать разговора. Мне придётся ответить.

— Потому что я считаю, что гости должны ложиться спать, чтобы хозяева могли дышать.

Он вздрогнул.

      — Что?

— Я сказала…

Хавьер поднял руку.

— Я услышал тебя, я просто в шоке. Ты не гость. Ты семья.

Я вздохнула.

— Я чувствую себя гостем. Я никогда не могла думать о себе как о постоянном члене семьи здесь. Я чувствую, что всё временно. Может быть, это изменится? Может быть, через год это будет похоже на то, где я живу, но прямо сейчас этого не происходит, и я не уверена, почему.

Он встал на колени.

— Ты для меня постоянна. Это не так, как я живу. До тебя, я чередовался между тем, чтобы получить дерьмо лицом к лицу и работать. Я был зол, что Алехандро попросил меня быть с тобой в сексуальном плане, потому что думал, что это может помешать мне переспать с другими людьми. — Его акцент усилился, обнажив то, что он сказал, было эмоциональным для него. — Тогда ты стала солнцем для моей души. Всё, что я хотел. Я говорил тебе это. Я бы дрался с ним за тебя, если бы не смог заполучить тебя. Теперь я хочу заниматься с тобой любовью и смотреть с тобой фильмы, так как Алехандро не разрешает нам спать с тобой. Он говорит, что это его домен, что бы это ни значило. Так что да. Ты для меня постоянна. Ты планируешь уйти?

Я покачала головой.

— Нет, но я тоже не планировала оказаться здесь. Я начала верить, что люди верны друг другу, любят друг друга, пока больше не перестают. Мои братья вырастили меня после того, как моих родителей убили на той лодке. Один из них заботился обо мне всё время. Однажды я пришла домой, чтобы найти свои вещи упакованными, и я пришла сюда. Мои братья, вероятно, сказали бы мне, что любят меня, если бы я спросила. Хотя мы больше так не говорим с тех пор, как умерли мои родители, но я уверена, они бы сказали, что любят меня, если бы на них давили. Да, я люблю свою сестру, - сказали бы они. - Я уверена, что ты любишь Розу, но ты отдал её самой себе, как только пришлось. Ты любишь меня, Хавьер, и у меня есть эти чувства к тебе. Это не обязательно поддается постоянству, не в нашем мире. Это не значит, что не случится чего-то, что сделает нас больше не нами.

Его лицо упало.

— Лили, милая. Нет ничего, кроме смерти, что забрало бы меня от тебя, и даже тогда я бы ждал тебя на другой стороне.

Ох уж, эти мужчины и их вера. Я никогда не буду там, где они будут, по их убеждению. На самом деле, я восхищаюсь этим. Каково это быть в чём-то уверенным?

— Хавьер…

Он поцеловал меня прежде, чем я успела закончить.

— Всё будет хорошо. Вот увидишь. А моя сестра? Она так влюблена. Знал ли я об этом, когда Алехандро отправил её? Нет, но я очень рад. Я также не сожалею обо всём этом, потому что это привело тебя сюда, чтобы быть с нами. Не похоже, что мы когда-либо встретились бы в противном случае. Даже если бы я приехал в Чикаго, тебе бы не позволили увидеть меня. Если бы мы столкнулись с каждым, тебя бы увезли. Только так, это — он указал на себя и меня — возможно. ты не гость. Ты не непостоянна. Ты это просто ты.

Я вздохнула.

— Хотела бы верить тебе. Я надеюсь, что смогу, в конце концов. Что через год мы будем смеяться над этим, пока я буду говорить о том, что я придумала делать со своей жизнью.

Он покачал головой.

— Ты должна закончить обучение.

— Я бросаю. Зачем беспокоиться? Я не могу закончить обучение. Это много работы без вознаграждения. Я должна