Няня выбирает Любовь! - Александра Каплунова

– отмахнулся маг. – Ты, друг, только смотри, чтобы Вера развлеклась как следует. Праздник бывает нечасто! И я хочу, чтобы у нее о нашем городе остались самые чудесные воспоминания!

– Ага, – фыркнул мой новый сопровождающий. Но Томас и Бастиан уже нырнули в толпу. Только мы их и видели.

А я почувствовала легкое смущение. Остаться с Кайроном с глазу на глаз посреди гуляющей площади оказалось куда сложнее, чем тет-а-тет в старом доме.

Но хоровод снова стал собираться, и я затопталась на месте.

– Ну что, Кайрон, рискнешь станцевать со мной? Или отпустишь одну в толпу незнакомцев?

На миг я увидела на его лице желание возразить… но звонкие бубны и заразительный восторг толпы сломили его сопротивление. Он крепко взял меня за руку и мы закружились, подхваченные все более быстро меняющимся вихрем людей. Он держал меня надежно и уверенно. Суровое выражение его лица становилось мягче с каждым кругом, а в глазах мелькал тот самый свет, по которому я начала было скучать. Меланхоличное одобрение и теплая, понимающая улыбка.

Музыканты сделали передышку, и я потянула Кайрона к стойкам со сбитнем. И только на подходе сообразила, что денег-то у меня нет… Вот ведь… забылась.

Сделала поспешно вид, что просто в сторону решила отойти, но Кайрон глаза закатил и головой качнул. Отошел на миг, а вернулся уже с двумя чарками.

– Осторожно, горячее.

Я с благодарностью приняла напиток, про себя отметив, что в более спокойной обстановке нужно обдумать, где и как в конце концов я могу и правда денег заработать… Чтоб вот таких казусов не случалось. Попрошайничать я была непривычна.

Сделала осторожный глоток, на щеках тут же заиграл румянец, в груди разлилось приятное тепло.

– Ты ведь не ожидал вот такого, а? – я вскинула брови и глянула на своего спутника поверх кружки.

– Не ожидал, – усмехнулся, сам сбитень попивая. На этот раз в его голосе звучала теплая, сдавленная нежность, суровость все же поотпустила.

После мы прошлись между рядов ярмарки. Кайрон купил мне еще и орешков в сахаре, мы покидали странные шарики в специальные ведерки, что-то вроде наших ярмарочных забав, и Кайрон выиграл мне красную ленту. Я тут же ее в волосы заплела.

Там еще много разных интересностей нашлось… Смешные поросячьи бега, столб с сапогами красными наверху, куда целая очередь молодчиков стояла. Я не стала подначивать Кайрона к ним присоединиться, отметив, что тогда у молодых ребят не останется и шанса. А ведь за ними следила стайка румяных девиц.

Кайрон на этом, кажется, даже выдохнул.

А после я не заметила, как мы снова оказались в танце. Теперь намного ближе, чем прежде. Мы кружились так, что казалось, мир исчезает в снежном мареве, а музыка бередит что-то очень личное, потаенное.

Когда небо стало темнеть, а площадь освещали только фонари да отблески праздничных огней, началось главное – танец костров. На этот раз Кайрон наклонился ко мне совсем близко.

– Готова к местной традиции?

– Всегда хотела попробовать, – я даже не попыталась скрыть азарт, когда увидала, как парочки над пламенем с разбега прыгают.

Мы взялись за руки. Яркий ритуальный костер полыхал впереди, а в толпе, к моему некоторому удивлению, начали скандировать:

– Прыгают только смелые и влюбленные! Прыгают вдвоем – никогда не разлучатся!

– Ты не обязан... – я было попробовала возразить.

Но Кайрон сжал мою руку крепче и только взглядом, без слов, ответил – “Я так хочу”.

Мы разбежались и прыгнули. Огонь вдруг вспыхнул яркой, волшебной зеленью. Я почувствовала, что это не просто традиция, а что-то по-настоящему волшебное! Магия окутала нас, стиснула в своих объятиях почти нестерпимым жаром. Продлилось это всего секунду, но толпа уже взревела:

– Поцелуй! Поцелуй!

У меня перехватило дыхание. Громкие голоса, хлопки, звонкий смех, и все расплывается, уходит куда-то далеко, растворяется, как тающий снег на щеках. Я смотрю на Кайрона, прямо, открыто, не в силах ни убежать, ни спрятаться.

В этот момент в нем совсем нет прежней холодности. Он смотрит так, что у меня все сжимается, будто видит меня впервые и сразу всю. Я не двигаюсь, не дышу. А он… делает шаг навстречу, и вот уже его руки на моей талии, горячие, властные, слишком твердые, чтобы это можно было спутать с дружеским жестом.

– Ты знаешь, что не обязан… – я не успеваю договорить. Его губы накрывают мои.

Первый миг – дикий, обжигающий электрический разряд, почти шок. Его поцелуй не ощущается неуверенными или нежным. Нет, это нетерпеливое, жадное желание, которому он так долго не позволял разгореться. Я делаю шаг ближе, отвечая, и теперь между нами совсем нет расстояния, нет воздуха. Теснее, ближе, жарче.

Он будто пытается вложить в этот поцелуй все свои страхи, недомолвки, скрасить ту холодную отчужденность последних дней. И она начинает таять между нашими губами. Его ладонь вплетается в мои волосы, пальцы невесомо касаются шеи, и я невольно вздрагиваю, забывая, где вообще нахожусь.

Я слышу его дыхание – прерывистое, едва ли не с рыком, что рвется из груди. Вдох, и сама таю, будто и во мне вспыхнул этот зеленый, волшебный костер.

Мне кажется, мы стоим так не одну, а тысячу вечностей. А когда наконец отрываемся друг от друга, оба ошарашенные, пьяные от этого вечера, я не могу сразу найти слова. Просто улыбаюсь, глупо, широко, чувствуя, как горят щеки, как не могу отпустить его руки.

И он… он смотрит на меня так же.

Толпа улюлюкает, но так по доброму…

А потом мы оба вдруг смеемся, не в силах сдержать больше ни смущения, ни ликования.

Глава 25.2

Когда мы отошли чуть в сторону, чтобы дать место другим желающим попрыгать, я все же потянула Кайрона за рукав:

– А что означает это зеленое пламя? – спросила, а сама смотрю на него открыто.

Кайрон как-то замялся, стушевался немного.

– Считается, что это благословение от богини Зимы молодым парам, – все же пояснил, – но на деле в такие костры специально добавляют особые угольки. Они нагреваются и вспыхивают в какой-то момент. Иногда попадается вот так, под кем-то.

– Значит, нас благословила сама Зима? – весело фыркнула я. Кайрон глаза закатил смешливо.

– Пойдем лучше еще сбитня возьмем.

Я отказываться не стала. После таких плясок и скачек пить хотелось со страшной силой.

Мы отошли к