Я спасу тебя, или Десять нелепых смертей Эйрин Миттар - Марина Николаевна Александрова

Пока мы тряслись в карете, Терон связался со Свеном и уточнил изъяли ли они кулон связи у шейры Ладо. Оказалось, что да и кулон начальник службы безопасности не деактивировал в надежде, что кто-то попробует по нему связаться и, возможно, маги, что служили при полиции смогут с ним поработать и что-то узнать.

Артефакт связи вызвал нешуточный ажиотаж у мелких и всё то время, что Терон говорил со своим безопасником, они смотрели на него не скрывая восторга.

«Главное, чтоб не стащили его под занавес», подумала я, решив, что надо присматривать за Аскардом, пока не вернём мелких в лоно семьи.

* * *

— Есть новости? — фраза ставшая привычной за последние два дня вызвала лишь новый приступ какой-то глухой загрудинной боли.

Нортон Миттар поднял взгляд, чтобы увидеть в глазах его любимой Фло такую же потаённую боль и море отчаянья, присыпанные сверху робкой надеждой на чудо. С каждым прожитым годом надежда во взглядах членов семьи Миттар, когда им сообщали, что кто-то из них пропал или пострадал выглядела битым стеклом, которое серебрилось на осколках веры. Последний раз они испытывали что-то подобное, когда им сообщили, что Эйрин серьёзно пострадала на задании. Тогда они молились всем богам, чтобы по приезду в военный госпиталь услышать, что она жива. Даже услышав, что их ребёнок ослеп они ни на миг не почувствовали горя, а лишь благодарили проведение, что их девочка жива.

«— Она не сможет больше видеть», — тихонько всхлипнула тогда Римель.

А Нортон просто посмотрел в глаза дочери так, как умел только он и сказал:

«— Ну и что? От этого она перестанет быть собой? Не смей так поступать с ней, Римель, наша девочка жива, а с остальным мы в состоянии справиться. Жалость ей ни к чему. Нас много и все мы плечо друг для друга или думаешь нашей Эйрин не на кого будет опереться в этой семье? Тогда сен нам цена!»

Вот и сейчас их дети пропали и сердце рвалось от боли и не было и минуты покоя. Вся семья прочесывала леса и город. В условленное время кто-то из них возвращался домой, чтобы обменяться новостями. Сейчас была очередь Флоранс и Нортона. Но ему не было нужды отвечать, его пара и так почувствовала, что ему не чем её порадовать.

— Поешь? — тихо спросила она, подходя ближе и аккуратно касаясь пальцев его руки.

И столько всего было в этом жесте: и невысказанные слова поддержки, и желание поделиться и ощутить тепло того, кто самый родной на свете, и способ сказать, что все обязательно будет хорошо. Это была рука, которая так крепко держала её, когда они решили сбежать и навсегда покинуть родные края, потому что Фло совершила преступление и другого выхода не оставалось. Эта рука вела её к алтарю, в день, когда он пообещал ей пройти эту жизнь до самого края вместе. Рука, которая первой благословляла их детей при рождении и держала её так крепко, когда эти же дети покидали их раз и навсегда. Всегда вместе, всегда зная, что простое прикосновение порой способно удержать на самом краю.

— Нет, — покачал головой Нортон. — В следующий раз будет Дерек через пять часов, — бросил он и нежно коснулся щеки Фло.

Когда-то эта самая щека принадлежала задорной пятнадцатилетней девчонке, в которую он влюбился с первого взгляда. И пусть она уже давно была совсем не такой юной, но он всё ещё видел её таковой и любил так же сильно.

— Тебе нужно поспать, — попросил он, видя какие тени залегли под глазами его Фло.

В этот миг оба оборотня настороженно замерли, так как снаружи послышался скрип ворот, которые открывались крайне редко, так как семья не держала своих лошадей.

— Кто это? — на другом конце коридора возникла Риет и её муж Альбер.

— Может быть, кто-то из полиции? — предположил мужчина, хотя это было невозможным, поскольку ключи от ворот были только у членов семьи.

Ждать никто не хотел и все четверо тут же устремились во двор, куда уже заехала черная и совершенно неприметная карета. А спустя долю секунды дверка распахнулась и в призрачном свете уличного фонаря на землю спрыгнула Эйрин и тут же устремилась к ним.

— Деда, — кое-как улыбнулась она Нортону и бросила взгляд на Флоранс, — ба, — немного протянула она. — О, дядя Альбер, тётя Риет, всем доброго вечера и давайте глубоко вдохнём выдохнем, — подняла она руки вверх и опустила вниз.

Стоило всем четверым сделать, как просили, так большего и не требовалось. Запах близняшек тут же ударил по обонянию, заставляя сердце Нортона в очередной раз болезненно сжаться.

— Всё хорошо, все живы здоровы, — тут же обозначила Эйрин то, что было самым болезненным для каждого из них и она это прекрасно понимала.

— Где они? — казалось одними губами, спросил Нортон, а Фло тут же сжала его руку то ли пытаясь найти поддержку, то ли придержать.

Как бы там ни было, но это сработало, и он глубоко задышал.

— Тут, — коротко обозначила девушка, махнув рукой на повозку, — но им страшно выходить и давайте я сперва вам всё объясню.

— Медоеды не испытывают страх, — коротко бросил Нортон.

— Но задницы у них болят как у всех! — раздалось до боли знакомое писклявое из нутра кареты.

Такой смеси блаженства и восторга Нортон не испытывал с того самого дня, как им сказали, что Эйрин жива. Облегчение от осознания, что с их детьми всё в порядке затопило мужчину с головой.

— Дома поговорим, пусть выходят…

— Нет! — взвизгнули двое в один голос. — Пусть пообещает за уши не драть и не пороть больше десяти раз каждого…

— Пяти, — судя по вводимым правкам то был Рой.

— Что? — шепнул кажется Лео.

— Пяти, какие десять, рехнулся что ли? — зло прошипел Рой.

— Пяти раз! — тут же выкрикнул Лео требования с поправками брата.

Краем глаза Нортон заметил, как на губах Фло рождается теплая улыбка и сам чуть улыбнулся. Их мальчики были дома! Но тут же взял себя в руки и строго сказал:

— Если кто-то продолжит торг, то я скажу тёте Риет записать вас на занятия танцами к её любезной подруге шейре Фароль, там как раз не хватает мальчиков