Пятая зона пульса - Юля Артеева

сразу набрать Теме, но на деле тупо замираю. Здесь пахнет пиццей, а еще Добронравовой. Аромат ее кожи, ее волос, ее ненавязчивого парфюма. А запах ее желания я скорее домысливаю, слишком хорошо его помню.

Туплю, глядя в пустоту, испытывая непривычное ощущение пустоты. Я когда так сильно влип?

Помню, как испытал тревогу в первый раз, когда она сбежала, а я приехал караулить ее около кальянной. Тогда, точно так же сидя в ауди, я снес все дейтинг приложения. Мне не хотелось быстрого секса, мне хотелось ее.

Очнувшись от вибрации телефона, несколько раз часто моргаю, возвращаясь в реальность, и проверяю сообщения

Ника: Я уже скучаю

Леша: Я тоже

Леша: Уехать не могу от твоего дома

Леша: Может, выйдешь? На один поцелуй

Ника: Леш…

Леша: Ладно, понял

Ника: Просто у нас с тобой не бывает одного поцелуя))

Леша: Два?))

Ника: Сорок два))

Ника: Извини, мне нужно побыть с братом..

Леша: Конечно, я понимаю

Леша: Просто сегодня было сложно тебя отпустить

Ника: Мне тоже. Особенно после того, как увидела тебя в бассейне…

Ника: Очень… влажное мероприятие

Леша: Ахахаха

Леша: Обожаю тебя

Леша: Сказала бы, я бы решил вопрос;)

Ника: Езжай уже, решала

Улыбаясь широко, я не следую ее совету. Какое-то время еще сижу, прислушиваясь к ощущениям. Фантазируя. Скучая. Анализируя тем не менее, чтобы осознать, насколько это все в этот раз ощущается по-здоровому, без патологической привязанности, без манипуляций и психологического давления.

Кладу ладонь на руль и медленно веду по окружности, чтобы заземлиться. А потом улавливаю пищание домофона, и, повернув голову, вижу, как тяжело открывается дверь, и за ней появляется Ника. В домашних спортивных штанах и майке.

Сердце хреначит в грудину. Вышла! Кровь в ушах шумит, пока выскакиваю из тачки, быстро преодолеваю расстояние между нами и сгребаю Добронравову в объятия.

Бормочу:

— С ума сошла? Холодно!

— Ты машину не закрыл, — смеется, когда заношу ее обратно в подъезд.

— Пусть угоняют.

— Поцелуй меня, — просит, поднимая ко мне лицо.

Глаза сияют так ярко, что мне хочется щурится. Но пожелание я исполняю сразу: склонившись, прижимаюсь к мягким губам. Целую нежно, выманиваю ее язык на чувственный танец с моим. Прижимаю к себе ее гибкое тело, скольжу по нему жадными ладонями.

— Как тебя отпустить? — шепчу.

— Не знаю, Леш, — частит сбивчиво. — Отпускай, иначе не уйду.

— Ты моя, — задвигаю уверенно. — Моя девочка. Я тебя заберу, понятно?

Честно говоря, сам до конца не понимаю, что хочу этим сказать, просто озвучиваю то, что обрывками вертится в голове.

Целуемся в перерывах жадно, оторваться друг от друга невозможно, тянет, как магнитом. Я и вовсе щупаю Нику несдержанно, по всем изгибам прохожусь.

Она смеется мне в губы, заверяет:

— Понятно.

— Беги домой, пока не украл.

И, вывернувшись из моих рук, Ника действительно сбегает. Я улыбаюсь как дебил, глядя в темноту ее подъезда. Все-таки сбежала моя куколка. На сорок два поцелуя.

Меня немного попускает, и я наконец набираю друга, вернувшись в машину.

— Ну? — раздается из динамика.

— Что с настроением? — интересуюсь сходу.

— Ничего. Ждать тебя?

— Да, приеду сейчас.

Он хмыкает и саркастично выдает:

— Давай. А то весь вечер в окошко смотрю, глаз не смыкаю. Думаю, где же там Погодин, где…

Не дослушав, я сбрасываю. Темча отличный друг, он за своих стоит до последнего: и на льду, и в жизни. Но сражения с собственными эмоциями всегда давались ему чуть сложнее. А сейчас, очевидно, именно это его и гнетет.

Поэтому меня вообще не задевает. Врубаю музыку погромче и наконец покидаю двор Добронравовой.

Не удержавшись, смеюсь, когда слышу, что именно подкидывает мне случайный выбор треков. Подпеваю:

— Тону, тону, я в глаза твоих тону. Чем ты дальше от меня, тем сильней иду ко дну!

*HOLLYFLAME — Тону

Меня отчаянно веселит, как метафора песни попадает в мою реальную жизнь. Особенно строчки «пока ты со мной, твои объятия — мой спасательный круг». И только спустя какое-то время я осознаю, что не подумал о Яне. Было время, когда все песни так или иначе наталкивали меня на мысли о ней, но теперь у меня в голове поселилась совершенно другая девушка. И тонуть и всплывать я готов только с Никой.

Но, запарковавшись у дома Темы, я первым делом открываю диалог с психотерапевтом. Подумав какое-то время, все же пишу ему.

Алексей Погодин: Когда мы с Никой попрощались, мне не захотелось уезжать. Попросил ее спуститься ради одного поцелуя. Это похоже на одержимость?

Василий Чернов: Как думаете, на что еще это похоже?

Алексей Погодин: На влюбленность?

Василий Чернов: Можем рассмотреть такой вариант. Что вы чувствуете?

Алексей Погодин: Что скучаю

Василий Чернов: Что-то еще?

Алексей Погодин: Я чувствую, что влюблен.

Василий Чернов: Это страшно для вас?

Алексей Погодин: Нет)))

Алексей Погодин: Вообще нет)

Алексей Погодин: Мне нравится это ощущение

Василий Чернов: Почему решили мне сейчас написать? Что-то смущает?

Алексей Погодин: Не знаю, как начинаются здоровые отношения

Василий Чернов: Правильно ли я понял, что Ника вас не контролирует, поддерживает и нашла общий язык с вашими друзьями? И вопрос в том, нормально ли то, что вам захотелось еще раз поцеловать ее?

Алексей Погодин: Василий, я вас люблю, но вы редкостный душнила

Василий Чернов: Это моя работа.

Алексей Погодин: Ладно, я понял. Это выглядит как норма

Василий Чернов: Вы говорили с Яной?

Алексей Погодин: Нет.

И, кажется, за долгое время я впервые вру психотерапевту. То есть… Я с ней не говорил. Но собираюсь.

Именно поэтому блокирую телефон и выбираюсь из машины. Ставлю на сигнализацию и топлю к подъезду Темы.

Улыбаюсь и понимаю это только в лифте, когда он везет меня на двадцатый этаж. Смотрю на себя в зеркало и поражаюсь, насколько ошалевшим от счастья дураком я сейчас выгляжу. Но мне нравится.

Тема встречает меня в мятых трениках и с самым хмурым выражением лица, которое у него только есть в арсенале.

— Прошу, гости дорогие, — пытается иронизировать, жестом приглашая в квартиру.

— Тем, задрал, — выдаю с искренним возмущением, скидывая кроссовки. — Ты сначала звонишь, просишь поговорить, потом гасишься, потом снова…

— Мы переспали.

Вскинув голову, я замираю. Смотрю на друга, с особым пристрастием изучая его лицо.

Переспрашиваю тупо:

— Кто?

— Мы. Я и Вита.

Наклоняюсь, чтобы поставить кроссы ровно на коврике. Затем разгибаюсь, придирчиво изучаю композицию и еще раз подравниваю обувь. Охренеть. Ох-ре-неть. Окидываю взглядом светлый холл, в котором царит идеальный порядок. Вытягиваю шею, чтобы за каким-то чертом попытаться заглянуть в