Пятая зона пульса - Юля Артеева

Она шлепает меня по плечу шапкой, которую вертела в руках.

Укоряет тем не менее ласково:

— Погодин, бьешь рекорды по пошлостям.

— Я? Это ты меня разбудила, — многозначительно выгибаю бровь.

— Да, и ни о чем не жалею.

Усмехнувшись, подаюсь к Добронравовой и нежно касаюсь губ коротким поцелуем.

Отстранившись, отвечаю честно:

— Нервничаю, конечно. Я в бассейне не был вечность.

— Детский не в счет?

— Думаю, нет.

Ника гладит меня по щеке, и от этой нехитрой ласки я сразу успокаиваюсь. Напитываюсь ее теплом и участием.

Говорю:

— Рад, что ты со мной. Спасибо, что поехала.

— Побоялась, что один ты сюда никогда не доедешь, — шутит.

Смещая ладонь, ведет по шее и следом ныряет в горловину футболки, пальчиками касаясь спины. Сердце снова ускоряет свой ритм, но на этот раз не от беспокойства. Сглатывая, облизываю губы, сам при этом пялюсь на то, как Добронравова делает то же самое.

Кивнув на заднее сидение, произношу с легкой хрипотцой в голосе:

— Там не то чтобы много места, но нам хватит.

Только наполовину в шутку.

Ника мягко улыбается и, не спуская с меня хитрого взгляда, говорит:

— Почему-то уверена, что у меня еще будет возможность в этом убедиться. Но ты, вроде бы, договорился на определенное время?

— Ты такая пунктуальная, просто ужас, — ворчу.

Рассмеявшись, она слегка толкает меня в грудь, и я послушно отодвигаюсь на безопасное расстояние. Хотя не уверен, что теперь о нем вообще может идти речь. Я постоянно кручу в голове яркие картинки прошлой ночи, когда Ника была подо мной такой горячей.

— Леш.

— А? — переспрашиваю, моргнув. — Извини, отвлекся. Вспомнил кое-что.

— Что?

— То, как ты стонешь мое имя.

— Погодин! — восклицает, в очередной раз за день вспыхнув от смущения.

Пока я смеюсь над ее искренней очаровательной реакцией, она выскакивает из машины. Выбираясь на улицу вслед за ней, напоминаю:

— Это ты меня разбудила.

— Заткнись, пожалуйста, — складывает руки на груди.

Обходит мою ауди и прислоняется бедром к капоту, смотрит на меня с вызовом. Я широко улыбаюсь, Добронравова старается удержать возмущенное выражение лица, но губы ее подрагивают, а уголки неотвратимо ползут наверх.

Наставив на меня указательный палец, сообщает со смешком:

— Будешь плохо себя вести, в следующий раз ни за что этого не сделаю.

— О. Я собираюсь о-о-очень хорошо себя вести, — выдаю, поигрывая бровями.

Забираю из багажника спортивную сумку с вещами и закидываю ее на плечо. Поежившись от холода, Ника надевает на голову шапку и поправляет локоны, которые успела накрутить у себя дома, пока я ждал в машине.

Беру ее за руку и веду ко входу в бассейн.

Она ворчит с притворным недовольством:

— Просто поразительно, как любая фраза из твоего рта может звучать так… непристойно.

— Тебе нравится, Ника, — заявляю по обыкновению с легкой ноткой самоуверенности. А потом останавливаюсь и притягиваю ее к себе.

Обнимаю крепко, замирая так минимум на минуту.

Потом опускаю голову, вдыхаю запах волос Добронравовой и, найдя ее ухо, шепчу:

— Девочка моя, я правда влюблен. Для меня это не просто близость, это что-то естественное и тем не менее прекрасное. И мне все так нравится…

— Мне тоже, — отвечает негромко.

— Даже пошлые шутки? Когда будет перебор, скажи, ладно?

Помедлив, она слегка отстраняется, чтобы поймать мой взгляд.

Говорит:

— Ладно. Но это часть твоего характера. Ты патологически прямолинеен, да? Если думаешь о сексе, значит, и говоришь о нем. Иногда это смущает, но привлекло меня и это качество тоже. Среди прочих.

Касаюсь губами ее лба, прикрываю глаза. Во мне так много щемящей нежности к ней, хочу, чтобы Ника замечала и это тоже. Надеюсь, она чувствует.

— К тому же, — бормочет она, — это и правда именно я тебя разбудила.

Мы смеемся и за руку идем к широким ступеням крыльца. Нервозность уступает место легкости и некоторой сытости. Наверное, нельзя было придумать момент лучше, чтобы вернуться в бассейн.

— Ты обычно тут тренировался? — спрашивает Добронравова, когда подходим к раздевалкам.

— Был несколько раз, но нет, обычно в другом месте. Здесь просто работает мой старый приятель. Я не хотел… лишних людей рядом.

И в этот момент слышу, как меня окликают:

— Леха!

Улыбаюсь, когда оборачиваюсь и вижу Сашку. Жмем друг другу руки, обнимаемся, похлопывая по спинам друг друга.

Он выдает нам по браслету с магнитным ключом, говорит:

— Не верил, что еще тебя увижу. Как ты?

— Да вот… решил вернуться к истокам. Это Ника, моя девушка.

Саша мягко пожимает руку и ей, представляется и грозит мне пальцем:

— Смотрите мне там!

Хмыкаю и заверяю:

— Исключительно тренировка, Сань.

— Ладно, сорок минут у вас. Ну, максимум сорок пять.

— Для первого раза точно хватит. Спасибо тебе.

— Да не за что, — он отмахивается. — Рад видеть тебя в естественной среде обитания.

Я улыбаюсь и молчу о том, что уже не знаю, какая она — моя естественная среда. Может, вода для меня навсегда закрыта, а сохнуть от хлорки моя кожа будет только на работе. И это мой предел: вылавливать сачком детские какашки, когда какой-нибудь малыш не сдержался.

Добронравова, кажется, считывает мое настроение и просовывает тонкую ладошку в мою руку. Перехватывает мой взгляд и улыбается ободряюще.

Я перевожу дыхание и опускаю веки в знак того, что все в порядке.

Потом мы расходимся, и я оказываюсь в раздевалке практически в одиночестве. Только два каких-то парня, один из которых уже надевает кроссы, а второй натягивает футболку. Кивнув обоим, теряю к ним интерес. Ставлю сумку на скамейку и, тяжело вздохнув, расстегиваю молнию. В конце концов, если плавание перестанет быть для меня триггером, это уже будет крутой результат. Мой психотерапевт и вовсе был в восторге, когда мы списались сегодня утром. Даже поставил один восклицательный знак, а от Василия это выражение запредельной радости.

Переодеваюсь, прихватываю из сумки бутылку с водой и специальное средство от запотевания, которое над раковиной наношу на очки. Следом их промыв, надеваю, расположив на лбу, на шапочке.

Ладно… погнали.

Когда выхожу в общее помещение, Ника уже сидит на лавочке у стены. Вскинув кулаки в воздух, коротко взвизгивает, и этот звук отдается эхом, улетая куда-то под высокий потолок.

Она восклицает:

— Шикарный, Погодин! Уделай их всех!

— Кого? — смеюсь, обводя взглядом пустое помещение, залитое синеватым светом ламп. Вода спокойна, дорожки пусты. Мы здесь только вдвоем, о чем я и просил Сашу.

— Всех своих чертей, — улыбается она.

Подтягивает к себе ноги, упираясь босыми пятками в скамейку. Обнимает колени руками. Вижу, что нервничает немного, но в