Хозяйка острова. Мама для дочери дракона - Лина Калина

Ханна бережно взяла феникса на руки. Её пальцы засияли мягким светом, и воздух наполнился розовыми искорками, похожими на лепестки волшебных цветов. Искры кружились вокруг Чарпикса, окутывая его магическим коконом.

Амулет Морока, что располагался на корзине, вспыхнул. С каждой секундой тусклые перья начали мерцать, переливаясь всеми оттенками красного. Потом феникс медленно открыл глаза. Он встрепенулся, расправив крылья, и комнату залила волна света. А потом, с протяжным мелодичным «кроу», Чарпикс взметнулся к потолку, превратившись в вихрь золотого огня.

Мы с Ханной, заворожённые, наблюдали, как вихрь кружит под потолком. Его перерождение было подобно восходу солнца — таким же прекрасным, величественным и волнующим.

Стало ясно: теперь он принадлежит Ханне.

Девочка робко протянула руку, и золотой вихрь мягко опустился на её ладонь, превратившись в маленького огненного птенца.

— Ого, какой он милый! Папа мне никогда не поверит, — прошептала Ханна, не отрывая глаз от маленького Чарпикса. — У меня теперь есть собственный феникс!

* * *

Дни потекли плавно и неспешно. Малышка, словно лучик солнца, озаряла мою жизнь. Всецело поглощённая заботами о Чарпиксе, она переселила его поближе к хромоксу, на уютный мини-вулкан.

А ещё я стала замечать за Деллой странности. Каждый день она куда-то уходила, унося с собой плетёную корзинку, и на её губах играла загадочная улыбка.

В очередной раз, когда она ушла, пообещав вернуться завтра, Ханна, заметив мой безмолвный вопрос в глазах, звонко рассмеялась:

— Это же обед для рабочих... и для папы!

Я молча кивнула, пытаясь отогнать непрошенные мысли о Дейве. Решила занять себя делами: поменяла Яше повязку, тщательно расчесала шелковистую гриву единорога. Но мысли всё равно возвращались... Ханна, словно почувствовав моё настроение, попросила полюбоваться на облака.

Наступал вечер. Золотистый свет закатного солнца мягко ложился на крыльцо. Мы с Ханной удобно устроились в плетёных креслах, наслаждаясь тишиной и прохладой после жаркого дня.

— Мама, а что стало со спектроном? — неожиданно спросила Ханна, и я увидела, как в её розовой ауре промелькнула тень грусти. — Он теперь совсем-совсем свободен?

— Да, малышка, — ответила, глядя на облака, похожие на огромные корабли с розовыми парусами. — Он ушёл туда, где ему место. В свой мир.

— А мы его ещё увидим? — в её голосе звучало любопытство.

— Возможно, — улыбнулась я. — Если спектрон сам этого захочет.

— А ты по нему скучаешь?

— Иногда, — честно призналась я. — с ним я видела иначе. Но знаю, что он счастлив.

Мы долго молчали, слушая, как ветер шелестит в листве пальм. А потом Ханна, словно приняв какое-то важное решение, сказала:

— Мама, я хочу научиться управлять кристаллом. Так, чтобы помогать всем-всем мифическим животным на свете.

— Я научу тебя, — пообещала я, и в моей груди разлилось тепло. — Мы вместе научимся.

Эти слова Ханны стали для меня началом новой жизни. Мы вместе тренировались... А потом, в одно воскресное утро, наш привычный ритм дня нарушила Делла. С порога она начала жаловаться на недомогание и попросила отнести обед рабочим.

— Нет-нет, — качала я головой, чувствуя, как щёки заливает краска. Одна мысль о встрече с Дейвом приводила в ужас. Что я ему скажу?

— Дейва там нет, — простонала Делла, картинно морщась от боли. Она уже успела устроиться в кресле, массируя виски и прикладывая ко лбу холодный компресс.

— Ты меня обманываешь, — проворчала я, не веря ни единому её слову.

— Да с чего бы? — Делла округлила глаза, изображая удивление. — Мне и правда плохо. Дейв уехал за... ммм... брёвнами. Да... Неужели ты не можешь помочь старухе? Ох, как же мне плохо!

— Тоже мне старуха, — буркнула, но корзинку всё же подняла. — Ладно, понесу. — Я прошагала к выходу.

— Спасибо! — раздался бодрый голос Деллы вслед.

Уже взялась за ручку двери, но вдруг обернулась:

— И голова прошла, да?

— Ой как болит! Умираю! — донеслось из комнаты.

У меня вырвался тяжёлый вздох. Вот же лиса!

Покачав головой, отправилась к водопаду. Тропинка петляла среди деревьев, и вскоре я услышала знакомый шум падающей воды. Выйдя на берег, замерла, поражённая открывшимся видом. Водопад низвергался с высоты, окружённый изумрудной зеленью, а в его брызгах медленно парила радужная эссенция. Дейв, загорелый и мускулистый, с лёгкой щетиной на лице, был похож на богатыря, сошедшего со страниц былин. Он поднимал огромное бревно. Его мышцы играли под кожей, а золотистая аура, обычно спокойная и ровная, сейчас пульсировала, словно отражая биение его сердца.

Заметив меня, Дейв опустил ношу и выпрямился. Его лицо просияло удивлением и… радостью?

Я не могла ошибиться! Он тоже скучал? Дейв смотрел так нежно. И в его глазах читались вина и ещё что-то, отчего у меня перехватило дыхание.

— Привет, — пробормотала я, чувствуя, как щёки обжигает румянец.

— Привет, — эхом отозвался он, делая шаг навстречу. — Ты пришла.

— Делла попросила принести вам обед, — я поспешно подняла корзинку с едой, прикрываясь ею. — Говорит, у неё мигрень...разыгралась.

— Ах да, мигрень, — Дейв неловко усмехнулся, и я поняла: он тоже догадался про обман. — Передай ей спасибо за заботу.

Некоторое время мы молчали. Напряжение между нами нарастало с каждой секундой.

— Знаешь, Дейв, я давно хотела сказать, что я не Мэлла...

— Знаю. Тома… мне нужно кое-что тебе сказать, — начал Дейв, его голос звучал хрипло. — Тогда у приюта… я повёл себя как идиот. Я должен был сказать... Там.

Он сделал ещё один шаг, и теперь нас разделяло лишь несколько сантиметров. Я видела, как его золотистая аура трепещет, словно пламя на ветру, отражая его чувства.

— Дейв, я… — начала я, но дракон не дал мне договорить.

— Нет, позволь мне. — Он забрал корзину и поставил её на землю. Его пальцы бережно обхватили мои, и я невольно затаила дыхание.

— Это я был слеп. Не ты, — начал Дейв. — Всё это время я отталкивал тебя, прятался от своих чувств. От тебя... от самого себя. Но больше не могу. Ты нужна мне, Тома.

Он на мгновение замолчал, не отводя взгляда.

— Знаю, что повёл себя как последний трус. Просто... Мэлла ушла, оставив меня с Ханной. И этот страх, что всё повторится, и я снова потеряю кого-то дорогого... Он парализовал. Я сомневался во всём: в себе, в своих чувствах, в праве на счастье. Прости.

В глазах Дейва плескалась такая боль и надежда одновременно, что у меня защемило сердце.

— Хочу, чтобы мы были вместе, Тома. Хочу, чтобы у нас был дом. Место, где мы будем счастливы — ты, я и Ханна. И мысль, что я мог потерять тебя... она невыносима.

Его слова были словно бальзам на моё израненное сердце. Я смотрела в серые