Жестокие тайны - Морган Бриджес

что ждут впереди, – продолжает член совета все более серьезным тоном, – будут полны опасностей. Их нарочно придумали, чтобы проверить не только вашу физическую силу и навыки, но и моральную стойкость, способность приспосабливаться и преодолевать препятствия. Вы – будущее нашего Ордена, вам предстоит хранить наш образ жизни. Выходите на битву и возвращайтесь победителями!

Церемония окончена, все поднимаются со своих мест. Ксавье встает и, все еще держа меня за шею, заставляет встать тоже. Ему нет нужды так собственнически себя вести, по мне и так размазана его сперма.

Гневно взглянув на него, я открываю было рот, чтобы что-то сказать. Но он сжимает мой затылок, качает головой и едва слышно выдыхает:

– Не здесь.

Мы выходим из часовни вместе, своды, расписанные святыми и ангелами, остаются за спиной, невидимое теперь слово «моя» жжет кожу. Эта безмолвная метка вызывает во мне смешанные чувства, потому что я никогда не чувствовала себя более униженной.

Но и более желанной.

Мы спускаемся по лестнице и направляемся к выходу. Ксавье ведет меня не к боковой двери, ведущей в главный холл, а к той, что смотрит на лес. Я все так же молчу. Прошло уже несколько минут, мы одни, но я не уверена, что смогу заговорить, не сорвавшись на крик.

Прохладный ночной воздух холодит кожу, но меня согревает злость. Наконец Ксавье останавливается, оборачивается и смотрит на меня в пробивающемся сквозь ветки лунном свете. Я закусываю внутреннюю сторону щеки, стараясь не коситься на его торс.

Спина его, конечно, пугает, но в остальном у него просто совершенное тело. Грудь, пресс и бицепсы идеальны. Он снимает маску, и я вижу, как под кожей перекатываются мышцы. Этот человек просто шедевр.

Вместе со всеми своими татуировками.

Руки, словно рукава, покрывают темные замысловатые узоры. Хочется трогать их, водить пальцами по линиям и пытаться постичь их смысл. Особенно сидящую на ветке одинокую птицу. Нет, это не ветка, а шрам от моего ножа.

– Делайла, знаю, ты злишься на меня. А еще у тебя миллион вопросов. Давай, задавай.

Я напрягаюсь от его слов, смотрю на него, и злость защищает меня, как щит.

– Ладно. Почему ты написал это слово на моей спине?

Он делает шаг вперед и берет меня за подбородок. Его губы совсем близко, серебристый взгляд пронизывает меня.

– Хочу, чтобы ты ни на секунду не забывала, кому принадлежишь. Ни на секунду! Как и любой ублюдок, которому захочется забрать тебя у меня. – Он кивает в сторону замка. – Это было послание для тебя и для них.

Ксавье знает о том, что Эрик угрожал мне. Обо всем остальном я сама ему рассказала, так что это единственное логичное объяснение его поведения.

– Тебе нравится меня унижать? – шепотом спрашиваю я.

Он сильнее сжимает мой подбородок, заставляя запрокинуть голову, чтобы я не могла отвести взгляд.

– Я отвечу, если ты тоже будешь со мной честна.

– О чем?

– Хочу знать, что Гейдж сказал тебе. Расскажи слово в слово.

– Какая разница, если ты в итоге обменяешь меня на Бренду?

Он наклоняется ближе, касается кончиком носа моего и впивается пальцами мне в кожу.

– Если ты хотела привлечь мое внимание, тебе это удалось. Слушай внимательно, я скажу это только один раз. Я никогда тебя не брошу. И уничтожу любого, кто на тебя покусится. Если попробуешь получить у другого мужчины то, что могу дать тебе я, узнаешь, каким я могу быть собственником.

Лицо его мрачнеет, но в глазах теплится что-то.

– А теперь не пытайся сменить тему. Скажи, что говорил тебе Гейдж. Дай мне повод нахрен вырвать ему язык.

Сердце так колотится, что у меня начинает кружиться голова. У Ксавье такой решительный тон, что мне страшно до чертиков. Фрэнка он уже прикончил, но за себя я не боюсь.

– Я скажу тебе правду, но сначала мне нужно кое-что узнать.

– Ладно.

Я медлю, мысли в голове обгоняют друг друга, и каждая требует ответов. В итоге я выбираю самый важный вопрос, хочу понять, с чего все это началось.

– Зачем ты пришел в наш дом три года назад?

– Отец послал меня следить за Бенджамином. Он единственный наследник семьи Маккензи, нет ни дядюшек, ни двоюродных братьев.

– То есть дело было не во мне?

– Нет, – медленно качает головой Ксавье.

– Теперь понятно.

У меня что-то умирает внутри. Не понимаю почему, но сердце в груди сжимается. Ясное дело, я никогда не была нужна Ксавье. Фрэнка он убил, чтобы защитить Бена. А меня выбрал в невесты, чтобы позлить Эрика. На саму меня ему плевать.

Может, он и хочет меня сейчас, но в самом начале не хотел.

– Эрик сказал, что заберет все, что принадлежит тебе, начиная с меня и заканчивая твоей империей. Не знаю, что вы не поделили, но с этого момента меня в свои дела не впутывайте.

Я разворачиваюсь и иду прочь, мне нужно побыть одной и разобраться с мыслями. Но Ксавье быстро хватает меня за руку и разворачивает к себе. Мы стоим так близко, что соприкасаемся носками обуви.

– Куда ты?

– Ухожу, чтобы тебе не врезать.

– Если ударишь, лучше беги быстрее, – фыркает он. – Не то поймаю и так оттрахаю, что забудешь, как выпендриваться.

– Серьезно?

– Попробуй, и узнаешь.

Внешняя красота лишь маска для его внутренней жестокости. Этот парень просто клубок противоречий: мягкость и твердость, нежность и грубость. Знаю, он всего лишь играет со мной, хочет покорить.

Сердце колотится, в крови бурлит адреналин.

Ксавье не двигается. Лишь приподнимает бровь. Именно это самодовольное выражение и выводит меня из себя.

Я с размаху бью его в подбородок. Да так сильно, что едва не валюсь на землю.

Черт возьми, как же больно!

Ксавье растирает челюсть и грозно щурится. Но я уже удираю, а в спину мне несутся его слова:

– Беги, маленький ястреб.

Глава 50. Делайла

Я бегу, не видя леса вокруг себя, перепрыгивая через кривые корни деревьев и пробираясь под низко свисающими ветками в этой слишком реальной игре. Из груди рвутся прерывистые вздохи, прохладный ночной воздух обжигает легкие, но я заставляю себя бежать быстрее, а внутри борются страх и предвкушение.

Позади ночная тьма и тишь, лишь воздух свистит в ушах. Я напряженно всматриваюсь и вслушиваюсь, пытаясь понять, где может быть Ксавье. Он не просто преследует. Он охотится на меня.

Каждый шелохнувшийся листик, каждая затрещавшая ветка вызывают у меня панику.

Сейчас все иначе, чем во