Жестокие тайны - Морган Бриджес

И у него в руках нож.

Есть что-то почти гипнотическое в движении его рук, в том, как он перебрасывает нож из одной ладони в другую. Он летает туда-сюда, как маятник, безмолвно отсчитывая секунды. Затем Ксавье подбрасывает его в воздух и ловит за рукоять. Лезвие угрожающе сверкает, как молчаливый символ опасности, которую излучает его хозяин. Это пугает, напоминая мне о мире, из которого он пришел.

Он ведь только что завершил какую-то миссию.

Я лежу, скованная под его взглядом, и адреналин течет по венам как лава, согревая тело. К горлу подступает тревога, я сглатываю и заставляю себя заговорить, чтобы разорвать напряжение:

– Когда ты вернулся?

Ксавье не отвечает. Лишь скользит по мне взглядом своих ярко сияющих даже в полутьме серебристых глаз.

– Что-то случилось? – снова пытаюсь завязать разговор я.

Он все так же молчит и смотрит. И меня привычно пугает его пристальный взгляд.

– Ксавье, с тобой все в порядке?

– Даже близко нет, – рявкает он.

– Что случилось?

– Ты.

Я поспешно сажусь и прижимаю одеяло к груди. Хотя ничто не может стереть ощущение его горящего на моей коже взгляда. Он даже с другого конца комнаты ощущается как прикосновение.

– О чем ты? – спрашиваю я.

Ксавье в последний раз подкидывает и ловит нож. Потом ерзает в кресле, и я пугаюсь, думая, что он сейчас направится ко мне. Однако он лишь опирается локтями о бедра и опускает руки между коленей, удерживая нож кончиками пальцев. Поза вроде бы непринужденная, но это обманчиво. Передо мной готовый атаковать хищник, я вижу, как напрягаются под одеждой его мускулы.

На нем все та же черная футболка, черные карго и ботинки. Я приглядываюсь, нет ли ран, но ничего не нахожу. От этого наш разговор становится еще страннее.

– О том, что своим поведением ты создаешь проблемы, Делайла, – говорит он.

– Придется уточнить, – отвечаю я, поджав губы.

– Ты слишком близко общаешься с воронами.

Он косится на дверь, а потом смотрит на мою шею. Или мне просто так кажется. Может, мне мерещится, что он разглядывает мое горло, потому что знает, что сделал со мной Эрик. Но если он и в курсе, это не потому, что я что-то кому-то рассказала.

– А если и так? – спрашиваю с нарастающим раздражением.

Ксавье встает из кресла, идет ко мне, как скользящий в тумане призрак. Я жду выговора, но он вдруг разворачивается и бросает нож. Лезвие разрезает воздух и вонзается в герб над камином. Из головы ворона теперь, подрагивая, торчит рукоять.

Меня восхищает его ловкость, и в то же время он словно предупреждает меня, давая понять, на что способен.

Вздрогнув, расширенными глазами смотрю то на Ксавье, то на нож. Он снова поворачивается ко мне, лицо совершенно невозмутимое, но глаза сверкают яростью.

– Ты сознательно пошла к Бенджамину, после того как я запретил, – говорит он.

Вскидываю подбородок.

– Он мой брат. Тебе нечего бояться.

– Маленький ястреб, ты знаешь, чем занимаются вороны? Лгут, воруют и убивают.

– Может, тебе стоит как-то убедить меня, что ты в самом деле хочешь видеть меня своей невестой? А то пока этим только другие занимаются.

Ксавье молча подскакивает к кровати и сдергивает с меня одеяло. На мне лишь трусы и футболка. Схватившись за изголовье, Ксавье взмывает на кровать и садится на меня верхом. Берет за подбородок, заставляет посмотреть ему в глаза, и у меня сбивается дыхание.

– Какие другие, Делайла?

– Бен.

– Не ври, – мрачнеет он.

– Не вру. Он сказал, что ты не променял бы меня на другую невесту.

– Почему ты вообще об этом подумала? – хмурится он.

Прикусываю губу, ревность струится сквозь сердце, окрашивая его зеленым. Ксавье сверкает своими серебристыми глазами, а потом пальцем разжимает мне зубы, заставляя выпустить губу.

– Прекрати меня отвлекать. С чего ты решила, что я готов обменять тебя на другую?

– Бренда так сказала.

Он практически лежит на мне, лаская пальцами мою кожу, но ее имя вклинивается между нами.

– Что сказала?

– Что между вами что-то было.

– И ты поверила? Она же наркоманка.

– Я видела, как вы вместе выходили из библиотечного сада, – пожимаю плечами я. – Она не сводила с тебя глаз, ты о чем-то говорил с ней. Она точно хотела бы стать твоей невестой.

Он, фыркнув, качает головой:

– Она бы ею и стала, если бы я так хотел.

Облегчение окатывает тело, как легкий ветерок. Ненавижу себя за это. Могла бы соврать себе и сказать, что просто боюсь быть невестой Эрика, но я понимаю, что дело не в этом.

Я не хочу, чтобы Ксавье от меня отказывался.

Он заставляет меня чувствовать то, чего я никогда не чувствовала раньше. Его прикосновения как наркотик: едва попробовав их, я начинаю мечтать о новой дозе. И как мне запретить себе его хотеть?

– Значит, Бренда этого не поняла, – замечаю я.

– Да насрать мне, что она поняла. И тебе должно быть насрать. Думать стоит только о том, чего хочу я.

– И чего же?

– Многого… Но для начала чтобы ты рассказала, что случилось ночью. – Он крепче вцепляется в меня. Не настолько, чтобы мне было больно, но достаточно, чтобы привлечь внимание. – И не вздумай врать.

– Если ты и так все знаешь, нахрена спрашивать?

– Хочу услышать от тебя.

Сердце бьется в груди как бешеное, дыхание учащается. О чем Ксавье хочет узнать? Как на меня напал Эрик? Или как мы с Беном насвинячились? Обе истории его выбесят. А он и так уже в ярости.

– Я напилась, – выбираю я наименьшее из зол. – Об этом ты хочешь услышать?

Ксавье не шевелится. Дышит ровно и не отводит глаз. Если бы он едва заметно не сжал челюсти, я бы и не подумала, что мои слова его задели.

– Ты подвергла себя риску, – говорит он. – Если бы с тобой что-то случилось…

Он проводит пальцем по моему подбородку, потом по щеке и запускает руку в волосы. Тянет за прядь, пока я не вскрикиваю от боли. И возбуждения.

Свободной рукой он проводит по моим губам.

– Такая непослушная, что же с тобой делать…

– Извинений ты от меня не получишь, – свирепо смотрю на него я.

– О да, я получу кое-что другое. – Он резко выпускает мои волосы и слезает с кровати. Стоит, расставив ноги и скрестив руки на груди, и смотрит на меня. – Вставай.

Взгляд его как молчаливое предупреждение, и у меня вдоль позвоночника пробегает дрожь. Ксавье, заметив это, медленно растягивает губы в усмешке. У меня пересыхает в горле.

– Сейчас же, Делайла!

От его властного тона