Пламя - Елена Сокол

Почему, когда у тебя по каждому пункту совпадение с хорошим мужиком, ты вместо того, чтобы радоваться, изводишь себя мыслями о привлекательном бабнике, который не пропускает ни одной юбки? И тебя ничто в нем не отталкивает: ни манеры, ни привычки, ни рубцы на коже. Просто – почему?

Досмотреть сны Никите не дали. Через полчаса приперлись Лера с Евой. Они притащили палку колбасы к утреннему кофе.

– Мы знали, что булки у тебя и так дома всегда водятся, а чего-нибудь мясного к бутербродам никогда не бывает!

– Разве вы не знали, что в колбасе почти нет мяса? – взяв покупки, поинтересовалась Даша.

– Видишь? – Балабося покосилась на Еву. – Я тебе говорила, она бывает невыносимо занудной. Не всякий вытерпит! – Лера нагло улыбнулась Дашке. – Мясо она в колбасе считает, лучше режь давай.

И, конечно же, проходя мимо спальни Плахова, бесцеремонно заглянула внутрь.

– Господи! – прошептала Лера, толкнув Дарью в бок. – Да как ты держишься?

– Ты о чем? – Даша проплыла в сторону кухни, сделав вид, что не поняла.

– Явно не о колбасе.

Их щебет и хохот, конечно же, разбудил Плахова. Девушки вытянули шеи, чтобы с кухни наблюдать, как он полуголый, в одних шортах, зевая, плетется в ванную.

– А, привет всем, – сонно махнул им Никита.

Его бедра были выразительно мускулисты, на идеальном животе выделялись кубики пресса, а ярко-синие глаза блестели, как у самого дьявола.

– Ни капли осуждения в сторону тех его подружек, что были не в состоянии отказаться от пары палок, – кашлянув, заметила Лера.

– Чего? – Даша отвернулась, изобразив безразличие.

– Я все еще не о колбасе.

– А теперь представьте, я каждую смену вижу это, – плюхнувшись на стул, буднично произнесла Ева. – В раздевалке, на выходе из душевой. Сначала смущалась, потом научилась вообще не замечать и не реагировать на коллег-мужчин.

– Чудо-женщина, – зыркнув на нее, как на инопланетянку, выдавила Балабося. – Ты что, из железа?

– Мы спокойно переодеваемся друг при друге. – Девушка пожала плечами. – Разве что я слегка прикрываюсь дверью шкафчика.

– Боже, я представила коллективный стояк, – брякнула Лера и скорчила рожицу. – Мне, наверное, нужно уменьшить дозу горячих книг перед сном!

– Там никто уже не замечает, что я женщина, – заверила Ева. – Такой же парень, как и они, только в лифчике.

– Ну, да. Ну, да.

Они рассмеялись.

– Кстати, о Плахове, – вернулась к предыдущей теме Балабося. – Его спина, простите, местами как гренка. Даже не думала, что все настолько серьезно.

– Его не портит, – ляпнула Даша и отвернулась к плите, чтобы подруги не заметили ее смущение.

Она все чаще думала о том, как хочет прикоснуться руками к этим шрамам, узнать, какие они на ощупь. Ее ничуть это не пугало.

– У каждого пожарного есть рубцы или мелкие ожоги, – спасла ее Ева. – Запястья, лицо, шея – самые уязвимые места, которые ранит огонь в первую очередь. Мало кто доживает до выслуги без единой отметины.

– А у тебя?

– Вот, выше колена – напоролась на кусок арматуры в полуразрушенном здании. Ерунда!

– Приличный шрам, – присвистнула Лера. – Каждый раз, когда пожарные говорят «ерунда», это обычно означает, что сейчас они покажут тебе здоровенную рану, оторванную ногу или кусок мяса, свисающий с ляжки!

– Балабина, ты, блин, такой мастер преувеличивать! Тебе бы самой писать книжки!

И кухню снова заполнил их звонкий смех.

Через час вся команда уже была в сборе на первом этаже. Даша заплела косы и надела косынку. Рабочие штаны и старая хлопковая куртка Плахова смотрелись на ней забавно, но он настоял, чтобы она их надела – малярные работы это всегда очень грязно. Девочки тоже «принарядились» в старые комбинезоны и покрыли головы шапочками, но круче всех выглядели парни – Лев, Кирилл, Илья, Артем и Никита. Что ни говори, а на больших, сильных мужчинах любые старые тряпки смотрятся, словно тоги на древнегреческих богах.

Кто-то включил музыку для настроения, и народ пошел разбирать валики, кисти, лотки и ведра. Мужчины приволокли табуреты, столы и ящики для окраски под потолком, а Даша все любовалась молочным оттенком краски – все-таки удачно ее заколеровали. Вот бы она теперь также красиво легла на поверхность. Если солнечные лучи мягко напитают стены своим светом, получится настоящая сказка!

– Эй, а как там твоя пересдача, Даш? – спросила Лера, когда они начали работу. – Движется?

– Нужно договориться с Дудовым, – ответила та. Девушку аж передернуло от мысли о новой встрече с преподавателем. – У меня уже второй допуск. Если профессор и в этот раз развернет, будет катастрофа.

Краска ложилась равномерно, и у нее перехватывало дух от роскоши цвета и благородной матовости покрытия.

– Так вот для чего ты читала ту книгу! – осенило Никиту. Его валик застыл на середине стены. Парень бросил на нее загадочный взгляд. – Проказница!

– Какую еще книгу? – нахмурилась Даша. – Ах, книгу…

И начала хохотать.

– Развратница! – тоже начал смеяться Плахов. – А ведь могла просто выучить материал курса!

– В чем прикол? – поинтересовался Илья. Он почесал лоб, оставив на нем следы краски.

– Больше двух ржут вслух! – потребовала Лера.

– Да он про плохого профессора, – вытирая слезы, выступившие от смеха, выдавила Даша.

– Крутая же книга! – Балабося вопросительно глянула на него.

– Если не читать вслух, – уронив валик, продолжала смеяться Краева.

– Да там такой профессор – обжечься можно! – Лера потрясла рукой, изображая боль. – Раза в два моложе нашего: к Дудову на зачет в короткой юбке придешь – ни фига не поможет, у него уже все давно завяло и отмерло!

– Вот, значит, как ты зачеты сдаешь. – Соло выгнул бровь.

– Я? Не-е-ет! – протянула она и чуть не получила от него по попе валиком с краской.

– Да о чем вообще речь? – никак не врубаясь, прорычал Артем. – Профессоры, зачеты, разврат? – Но никто не отвечал, все продолжали хохотать. – Ну, вас. Придурки, – отмахнулся он и продолжил работать.

Смех от этого лишь стал громче.

С трудом все успокоились и вернулись к покраске. Выходило очень даже ничего, явных косяков Даша не замечала. Зато украдкой бросала взгляды на Никиту: отмечала, как у него ловко получается наносить покрытие, как напрягаются его мышцы во время работы, с какой легкостью он передвигает здоровенные банки с краской и деревянные столы, которые ей самой без посторонней помощи не сдвинуть. Наблюдала и восхищалась.

А потом пришла Саша. И, так как Лев запретил ей дышать химией, она заперлась наверху, чтобы приготовить им всем обед. Работа спорилась, и то, с чем Даше в одиночку пришлось бы разбираться целую неделю, продвигалось как-то уж слишком быстро. Вот бы так со всем остальным: с доставкой и установкой оборудования, с плиткой