Последняя Ева - Сарра Джейн

Кстати, вот, держи, — Элиас достал из кармана серебристый продолговатый предмет и протянул ему. — Фильтры прочистил, а вот узоры на маске восстановить не смог. Слишком они замысловатые, извини.

Хранитель взял предмет и лёгким нажатием на скрытую кнопку превратил его в маску. Она выглядела потрёпанной, но после всего пережитого было удивительно, что она вообще уцелела. Узоры смазались, появились трещины и царапины. Однако Элиас хорошо постарался — нейроадаптер сообщил, что фильтры восстановлены, а стёкла визора заменены.

— Спасибо, — сдавленно произнёс Хранитель. — Как твое плечо?

— О, отлично! — весело отозвался капитан. — В меня столько стимуляторов и коагулянтов вкачали, что совсем не болит.

Хранитель вернулся на кровать и сел на край, с тоской разглядывая подарок, который мама вручила ему много лет назад, ещё до того, как он решил служить церкви. Простое украшение для ритуала совершеннолетия, которое он переделал в оружие и защиту.

— Ты же сын Верховного Хранителя? — голос Элиаса вернул его к реальности. — Лоренцо Вейла?

Хранитель бросил на него злой взгляд, но промолчал.

— Я думал, все дети Лоренцо после того скандала живут в Гомморе-Нова.

— Как видишь, не все уехали, — Хранитель пожал плечами.

— Так кто же ты? Как тебя зовут? — Элиас уселся напротив. — Если ты сын Лоренцо Вейла, почему служишь в Фениксии, а не кайфуешь среди элиты в Элизиуме?

Хранитель нахмурился под пристальным взглядом солдата. Слышать об отце и семье из его уст было непривычно. Даже Пейн не связал Старшего Хранителя с Верховным. Откуда этот молодой командир всё узнал?

Верховный Хранитель приложил все усилия, чтобы скрыть имя своего отпрыска. И никто, кроме церковных служителей не знал о том, что его старший сын получил сан. Хранитель порылся в памяти, но не припомнил, чтобы видел отца Элиаса среди тех, кто посещал церковь. Впрочем, даже в кругу элиты он не особо мелькал. Да, главнокомандующий покупал Ев, но обходил аукционы, используя свои привилегии. Об Элиасе он знал лишь, что тот отказался от Посвящения Адамам и исчез на восемь лет. Кто бы знал, что этот засранец окажется в Эдеме 5. Но почему-то его агенты проморгали, что в Эдеме-5 окажется именно он. Придётся их серьёзно проучить.

— Слушай, — после долгой паузы заговорил Хранитель. — Как ты вообще связался с Солнечными людьми и стал их агентом? Мы считали, что ты погиб.

Элиас удивлённо поднял брови.

— Как... — он склонил голову набок. — Разве не Кей связывает нас с Солнечными? И да, смерть – дело житейское.

Хранитель повторил жест за командиров, нахмурившись.

— Смею предположить, что ты попал к солнечным после катастрофы?

— Все верно, - Элиас пожал плечами. — Я как-нибудь расскажу тебе о своей истории за бокалом пива. Но сейчас это действительно не важно, — он снова окинул Хранителя оценивающим взглядом. — Значит, ты работаешь на Кея?

— Конечно, буду я работать на Кея, — фыркнул Хранитель.

— Так на чьей ты стороне? Ты вмешался и не дал нам уехать, — в голосе Элиаса прозвучало горькое разочарование. — Из-за тебя всё это произошло!

— Из-за меня? Ты издеваешься? — рыкнул Хранитель. — Я приехал в скинию только за флешкой.

— Но Кей говорил, что ты не будешь вмешиваться и дашь нам удрать.

— А тебе обязательно надо было убивать Авиву?

— Она грязная сука, которая посмела оскорблять матерей.

— Да плевать на её слова! — Хранитель начинал закипать. — И как вообще получилось, что Пейн раскрыл ваш план?

Элиас замолчал и опустил голову. По дрожащим плечам Хранитель понял, что трагедия больно ударила по нему.

Гибель товарищей, коллег, девушек и возлюбленной — всё это произошло слишком быстро. Хранитель и сам едва не погиб, кинувшись спасать этого засранца. И он был благодарен, что Элиас не забыл этого и тоже вытащил его из когтей смерти.

— Я не знаю, — выдавил солдат после долгого молчания. — Я всё потерял. Людей, любимую и...

— Флешку, — закончил за него Хранитель и откинулся на подушки, устав сидеть. — Ты облажался, придурок. Теперь нужно думать, что делать дальше. — Он бросил на него тяжёлый взгляд. — В Содомаре тебя арестуют. И повезёт, если влепят тюремный срок. Надеюсь, твой отец достаточно влиятелен, чтобы спасти тебя от казни.

— Меня не страшит тюрьма. Я готов принять все наказания.

— В Вавилонской Яме ты передумаешь.

Взгляд Элиаса изменился, в нём отразилась смесь смущения и беспокойства. Все знали, что Вавилонская Яма самая страшная тюрьма Содомара, истинный ад, откуда никто не возвращается в здравом уме.

— Думаешь, я окажусь там?

— А где ещё? — с раздражением ответил Хранитель. — И теперь надо придумать, как обойти датчики на ошейниках и вытащить тебя оттуда.

Брови Элиаса медленно снова поползли вверх.

— Ты... хочешь мне помочь?

— Разумеется, — Хранитель окинул его недовольным взглядом. — Если тебя начнут пытать в Вавилоне, из тебя выбьют всю правду, и тогда обо мне узнают.

— Ага, — Элиас криво улыбнулся. — Боишься за свою шкуру? Ты же сынок Верховного Хранителя, тебя вообще кто-то посмеет тронуть?

Хранитель пропустил его слова мимо ушей. Он привык, что многие напоминали о власти отца, будто он сам — лишь жалкая тень.

— В любом случае, нужно вытащить тебя до начала процесса.

— Есть идеи?

— Есть, — Хранитель коротко кивнул. — Но для начала мне нужно вернуться и связаться с Кеем. А это, как ты знаешь, непросто.

— Это уж точно, — Элиас протяжно вздохнул. — Его вообще кто-нибудь видел, или он общается только через агентов?

Хранитель пожал плечами.

Усталость накрывала с головой, ему отчаянно хотелось отдохнуть. Элиас понял, что разговор окончен, и направился к двери. Уже открыв её и шагнув в коридор, раздался сигнал рации на его груди.

— Приём, это капитан Пейн, — прозвучал механический голос. — Элиас, нужно поднять Хранителя и предупредить, что через полтора часа будем на краю зоны Семи Звёзд.

Элиас замер в коридоре и обернулся, глядя на Хранителя.

Тот тихо простонал от отчаяния. Опять никто не даст ему отдохнуть. Придётся вставать и связываться с Содомаром, запрашивать разрешение на проезд.

И самое противное — буферная зона Семи Звёзд. Она находилась на поверхности, и, хотя была защищена прозрачным туннелем, каждый раз, проезжая эти двести километров, он чувствовал себя неуютно. Обычно их преодолевали