Мой клинок, твоя спина - К. М. Моронова

Ебать. Сейчас нельзя терять контроль.

— Я скоро вернусь, — бросаю через плечо отряду. Они все разминаются перед сегодняшней тренировкой. Только Эмери и Гейдж как-то реагируют, и я рад общему отсутствию интереса, потому что сейчас едва держусь в руках.

Я захожу в туалет на первом этаже, плескаю водой в лицо, упираюсь рукой в раковину, проводя другой по линии челюсти. В отражении — пустая оболочка человека, как всегда, но сейчас в глазах есть что-то, чего не было раньше.

Надежда.

Эмери. Я думаю о её имени и цепляюсь за трепет, который шевельнулся в груди от осознания, что она снова со мной. Что я не сломал её навсегда, как думал.

Опускаю голову и делаю глубокий вдох.

— Возьми себя в руки, — шепчу я себе.

То мучительное желание убивать в глубине сознания неудержимо. Я думал, что покончил с ним, когда зуд исчез после того, что я сделал с Эмери… но оно вернулось из-за перерыва между дозами.

Я бью кулаком по раковине и трясу головой, когда меня охватывает сильный позыв. Чувство, будто когти впиваются глубоко в мозг, скребут и разъедают. Этого хватит, чтобы безумный человек обрёл ясность.

Но этого не хватит, чтобы сломать меня.

Иногда помогает прикусить внутреннюю сторону губы, так что я вонзаю клыки в собственную плоть, пока не чувствую вкус железа. Не чувствую ничего.

Ничего. Ничего. Ничего.

Что стоит один человек? Пожалуй, мог бы избавиться от одного из местных охранников. Мы в глуши. Если спросят, скажу, что он самовольно ушёл.

Один человек.

Один — ничего.

— Кэм? — Её сладкий голос настигает меня и вырывает прямо из мыслей.

Тело цепенеет, и внезапно я уже не в уборной; я за ангаром и выслеживаю охранника, который метров за сто впереди идёт по тропе проверять периметр, не подозревая о моём присутствии.

Нет. Какого чёрта?

Я дышу тяжело, медленно поворачиваюсь и вижу позади Эмери, смотрящую на меня так, будто увидела призрака, с которым, как ей казалось, она уже разобралась.

Она бледнеет и неуверенно отступает на шаг. Я сжимаю руки в кулаки, но её отступление лишь подстёгивает желание броситься за ней.

Эмери делает короткий вдох, затем собирается с духом и бросает мне вызов, высоко подняв подбородок. Бровь приподнимается, и по губам расползается жёсткая улыбка.

Я не хочу этого. Зубы глубже впиваются в губу, пока кровь не стекает по челюсти.

— Убирайся отсюда, — выдавливаю я слова.

— Я не буду от тебя бегать, Кэм. Больше никогда. — Она делает шаг вперёд и бросает вызов своим бесстрашным взглядом.

Я стону, борясь с зудом, поднимающимся по позвоночнику, заставляющим руки медленно подниматься, пока они не оказываются на изгибе её шеи, готовые в миг вырвать из неё дыхание.

— Эм, прошу, — с хрипом вырывается её имя, пока мои руки сжимают её горло. Уверен, что выражение моего лица пустое, лишённое всех эмоций, которые сейчас разрывают сердце, и всё же по щекам текут горячие слёзы.

Не дай мне сделать это снова.

Её глаза сужаются с сочувствием, прежде чем она поднимает руку. На мгновение мне кажется, что она приласкает щёку, скажет что-то нежное или даже ударит. Но она превосходит все ожидания, проведя двумя пальцами по моей нижней губе и засовывая их мне в рот.

Брови взлетают от удивления. Какого чёрта ты делаешь, Эм? Но это работает: я чувствую, как замешательство и близость её прикосновения преобразуют тягу в другую энергию.

Эмери цепляется пальцами за мои нижние зубы и сильно тянет вниз. Я ахаю, когда она одним резким движением ставит меня на колени.

Камешки впиваются в ладони и колени, но всё моё внимание сосредоточено на ней. Она никогда не была такой властной, и, клянусь Богом, вся кровь приливает прямо к члену.

Она, должно быть, видит, как кадык ходит ходуном, когда я сглатываю возбуждение от того, что она, возможно, задумала.

— Хватит страха, Кэмерон. Это больше не сработает. — Она говорит тёмным тоном, от которого по коже бегут мурашки. Я изучаю её серьёзное выражение, понимая, что, возможно, страх — это всё, чего я всегда хотел от людей. Этот взгляд недоверия и непонимания. Без страха это почти полностью гасит позыв.

Эмери медленно вынимает пальцы из моего рта, отбрасывая прядь волос, упавшую на лоб в момент моего смятения. Я прижимаю губы к нежной стороне её запястья.

— Лучше? — тихо бормочет она.

— Да, я просто снова привыкаю к таблеткам после перерыва. Через день-два всё должно прийти в норму. Это не идёт ни в какое сравнение с тем, как было раньше, — обещаю я.

— Хорошо. Значит, буду держаться к тебе ближе. — Эмери игриво подталкивает меня.

Я не заслуживаю эту удивительную женщину.

Киваю, всё ещё держа её руку у лица, слегка покусывая большой палец. На её губах появляется озорная улыбка, взгляд опускается к моим штанам.

— Кому-то нравится, когда его ставят на место, — говорит она тем властным голосом, о моей любви к чему я даже не подозревал. Член нетерпеливо пульсирует, и я сдерживаю стон.

— Не дразни того, кого не сможешь укротить, любимая, — бормочу я. Слова выходят прерывистыми, и в её глазах мелькает искорка веселья.

— Думаешь, я не смогу укротить такое дикое создание, как ты? — Она поворачивается ко мне спиной и уходит. Я вскакиваю на ноги, чтобы броситься за ней.

Эмери смотрит через плечо, глаза пронзают меня и заставляют сердце биться чаще. Она поднимает руку у лица и дразняще шевелит указательным пальцем, приглашая следовать за ней.

Я сухо сглатываю, пока член пульсирует от желания оказаться внутри неё. Боже, бьюсь об заклад, она и не подозревает, что на самом деле со мной делает.

Она подмигивает мне, а затем бросается бежать к берёзам, окружающим поля вокруг ангара. Я ухмыляюсь, облизываю губы и бегу за ней. Её короткие волосы танцуют на ветру, и она издаёт самый милый смешок, когда я настигаю её.

Только она могла отвлечь мой ум от всего того дерьма, что творится в моей жизни. Только она могла заставить эту улыбку причинять такую боль. Я никогда не смеялся так, как смеюсь с ней. Никогда не дышал так спокойно.

В этом наша суть, не так ли? Мы с ней расцветаем в самых ужасных условиях. Как примулы, цветущие мёртвой зимой, никогда не знавшие тепла солнца. Заставляя свои мысли сосредоточиться на том немногом, что у нас есть, — друг на друге.

Ветки хлопают и хлещут нас безжалостно, пока мы продираемся