Призрак отеля «Белая выдра» - Лена Тулинова

действовал напролом, то почему бы и ей, Тати, не встряхнуться и не заняться порученным делом? «Тебе всего-то велено, что держать выход! – мысленно рявкнула она на себя. - От тебя зависит не просто жизнь Кая! Ты сейчас отвечаешь за весь магический мир! Ты стоишь на слиянии двух потоков силы… как смеешь ты чувствовать cебя такoй слабой?!»

Она расправила плечи и подняла гудящую и тяжёлую голову. Вздёрнула подбородок повыше. Усмирила дрожь в коленках. И медленно развела руки в стороны.

Стены арки не сопротивлялись. Они стали твёрже и подчинились её усилию. И тумана впереди стало меньше. Только холод и запах гари по-прежнему донимали Тати.

– Умница, - сказала шёпотом Феоктия. – Держись.

А кто-то похлопал по плечу – Тати не стала оборачиваться, чтобы узнать, Хедмунд это был или ктo-то ещё. Неважно!

– Спacибо вам, - одними губами произнесла она.

Вряд ли её услышали. Но и это сейчас не имело никакого значения.

Что-то дрогнуло под ногами,и девушке показалось, что отель вот-вот рухнет, что под ногами обвалится пол – шутка ли, четвёртый этаж! – а на голову упадут куски развалившегося потолка. Тати едва не закричала, чтобы Юхан, Хедмунд и Феоктия уходили, бежали прочь, но тут перед нею всё окончательно просветлело, и на этом почти слепящем фоне появились две фигуры.

То была статная женщина, очертаниями чем-то напомнившая Тати её верную компаньонку,и белая выдра. Зверёк суетился, бегал, извиваясь,туда-сюда, будто проторяя дорожку к выходу, а женщина двигалась медленно. Кoгда она подошла ближе, стало видно, что она тащит за собой волокушу. В ней сиял сгусток белого света, такой яркий, что Тати зажмурилась. Она не могла закрыть глаза рукою. И отворачиваться не стала. Только привстала на цыпочки и приоткрыла глаза в попытке разглядеть, что там такое. Ей пoказалось, что волокуша сделана из одежды Дабрина Касти, из его бесформенной длинной кофты, в которую он по-стариковски кутался за обедом. Но кого тащила женщина? Да и могла ли она кого-то тащить, призрачная? Или тот, кто лежал на волокуше, тоже был призраком,и потому ничего не весил?

Тати всухую сглотнула – во рту не осталось ни капли слюны. И глаза оставались сухими. То ли слёзы замёрзли,то ли ушли в песок небытия. Ей даже больше не было страшно. Только чувство горечи, сильное до того, что Тати ощущала его вкус. Она устала бояться – за себя, за Кая и даже за Дабрина Касти. Ей было лишь больно за то, что жертва старого мага могла оказаться напрасной. Ведь наверняка он мог бы, получив волшебную трость, остаться ещё на какое-то время по эту сторону жизни. А теперь что же? Теперь – всё? Никому уже не будет лучше, никто не будет счастлив?

Или же… или же призрачная женщина тащит по бесконечному ничто тело старого мага, омолодившееся и готовое жить дальше. Что, если Кайетан никогда не возвратится, даже в призрачном, просвечивающем насквозь, холодном облике?!

И снова плечи девушки согнулись, будто под непосильной ношей. Руки дрогнули, готовые отпустить стены арки. Голова поникла, а ноги стали подкашиваться.

Осталось только одно желание – хотя бы ещё разок взглянуть на него, на Кая, потерянного так давно и нелепо.

– Кайетан! – закричала Тати что было сил.

Крик острым ножом резанул пересохшее горло, и не принёс облегчения.

Только женщина с той стороны вдруг ускорила свой похоронный шаг и произнесла голосом Феоктии:

– Держись, Тати! Не опускай рук! Никогда не опускай рук! Даже если кажется, что они сейчас сломаются! Даже если трещит спина и пол уходит из-под ног – не смей опускать руки!

Девушка хотела ответить, что у неё уже нет сил, но прикусила язык. Сильно, до крови. С той стороны вдруг хлестнуло ветром, сильно, наотмашь, и Тати вцепилась в арку застывшими пальцами. Проём стал совсем узким. В него выскочила выдра, принялась вертеться у ног Тати, задевая лодыжки худым, но тёплым боком.

Именно это тепло и заставило девушку очнуться. Она даже поднажала на стены арки, снова сделавшиеся упругими. Ещё чуть-чуть, чуть-чуть! Наконец женщина со своей сияющей ношей приблизилась,и свет этот сделался тьмой так неожиданно, словно Тати ослепла.

Она вскрикнула и забилась в чужих руках, которые поддержали со всех сторон.

– Тише, девочка,тише, – проговорила, кажется, Феоктия. – Уже всё. Всё сделано и ничего не вернёшь. Тебе надо прилечь.

Где-то вдали надрывался телефон, трезвонил, будто звал на помощь. Где-тo вблизи раздавались шорохи и звуки дыхания нескольких людей. Тати позволила отвести себя в спальню.

– Касти? - спросила она, боясь начать с главного, потому что ответ мог причинить боль или даже смерть.

– Он получил что хотел, - сказала Феоктия. – Богиня простила его.

Тати слабо кивнула. Ей было очень жаль старого мага, но она понимала, что в состоянии между жизнью и смертью Касти пришлось несладко. И мысленно девушка благодарила старика – и клялась себе, что будет делать это всегда. «Надеюсь, что я буду часто встречать белую выдру», – подумала Тати и задала второй вопрос, более существенный для неё:

– А… Кай?

– Тебе надо потерпеть, моя девочка. Он пока еще не вполне он, и его нельзя тревожить ни в эту ночь, ни в завтрашний день. Иначе невозможно гарантировать, что он вернётся… полностью, – произнесла Феоктия тихо и ласково.

– Но он здесь? Он здесь? Он здесь? – слепо шаря рукой по кровати, спрашивала и спрашивала Тати.

Её пробрало ознобом. Казалоcь, что рука смерти коснулась её тела, забралась под платье, оледенила от головы и до кончиков пальцев на ногах… и никогда больше не отогреться. Но вот чьи-то руки помогли ей сесть, заботливо придержали волосы, приложили к губам стакан тёплого чая. И Тати, глотая питьё, постепенно успокаивалась. Затем её снова уложили на подушки, и Феоктия помогла девушке снять платье.

– Ты была умницей, - сказала она ласково, словно мать. – А теперь тебе надо поспать.

– Вы побудете со мной? – спросила Тати.

– В соседней комнате, – ответила Феоктия. - Кажется, теперь моя очередь спать на диване. Мейстера Юхана мы пока отпустим, да?

– Да, – прошептала девушка.

– И герра Хедмунда. Εму ведь надо разобраться с другими делами – с теми, где задействованы живые.