Запахи и отвары. Дом на Медовой улице - Олария Скай

Как у человека, который быстро принимает новые условия и не тратит время на лишнее.

Мне это не понравилось.

— Ты боишься за неё? — спросил Рейнар.

Я ответил не сразу.

— Я боюсь, что её используют, — сказал я наконец. — И что она позволит.

Рейнар медленно сел в кресло.

— А ты?

— Я не позволю, — сказал я.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Вот об этом я и говорю.

Больше мы ничего не обсуждали. Он встал, направился к двери.

— Она видит больше, чем ты думаешь, — сказал он уже на выходе. — И если ты считаешь, что она не заметила твоего внимания — ты ошибаешься.

Дверь закрылась.

Я остался один.

Я не стал возвращаться к нише. Это было бы лишним.

Но я знал точно: если сегодня ночью что-то пойдёт не так, я узнаю об этом раньше всех. И дело было не в охране и не в долге.

Просто рядом с Софией я слишком хорошо чувствую момент, когда мир начинает смещаться.

А такие моменты я не упускаю.

Я слишком хорошо знаю, что такое расстояние.

Не шаги. Не стены. Границы, которые нельзя переходить, даже если очень хочется.

София — травница.

Даже если дом опирается на её работу. Даже если без неё Рейнар мог бы не встать.

В глазах мира она остаётся тем, кем была: полезной, но заменимой.

А я — сын графа Штерн.

Любое внимание с моей стороны — это не жест. Это сигнал. Любой лишний взгляд — приглашение для тех, кто любит шантаж и сплетни.

Поэтому я держу лицо.

Поэтому я говорю с ней сухо при людях.

Поэтому никогда не задерживаю руку, даже когда она передаёт мне что-то важное. Поэтому не спрашиваю лишнего.

Не потому что не хочу.

Потому что хочу слишком сильно, чтобы позволить себе ошибку.

Я видел, как на неё смотрят слуги. С уважением, да. Но и с любопытством. Я видел, как один из людей Ауринов отметил её взглядом — и сразу понял, что это опасно.

Если слух пойдёт, он пойдёт не обо мне.

Он пойдёт о ней.

И тогда она станет не травницей, а историей. А истории в таких домах редко заканчиваются хорошо.

Иногда я думаю, понимает ли она это.

А потом вспоминаю, как она всегда отступает на полшага, когда в комнату входит кто-то ещё. Как меняется её голос. Как она никогда не называет меня по имени.

Она понимает.

И от этого становится только сложнее.

Потому что если бы она была наивной — я бы уже отодвинул её подальше от себя.

А она взрослая.

А взрослые решения всегда стоят дороже.

Глава 43. Граница.

Утро после приёма пахло выстывшим воском и золой в каминах. Замок просыпался неохотно, словно проверяя, можно ли себе позволить обычный ритм, когда в доме ещё гости. Слуги ходили тише, двери закрывались аккуратнее, даже шаги отдавались глуше.

Я пришла в большой зал рано — не потому что меня ждали, а потому что так было правильно. За ночь запахи ослабли: хвоя потеряла свежесть, лаванда стала слишком сухой, и если не подправить чаши, камень начинал тянуть холодом.

Я как раз меняла ветви можжевельника у камина, когда в зал вошли леди Элионор и лорд Арно. Без плащей, без лишних людей — как входят туда, где собираются говорить о делах, а не производить впечатление.

Я выпрямилась и отступила на шаг.

— Доброе утро, леди, — сказала я спокойно.

Элионор кивнула, оглядывая зал внимательным, почти оценивающим взглядом.

— Воздух стал мягче, — сказала она. — Значит, вы поработали.

— Ночной холод усилился, — ответила я. — Пришлось изменить состав.

Она прошла дальше, не останавливаясь рядом со мной, и это было показательно. Говорила она ровно, без резкости, но так, что каждое слово было на своём месте.

— Вчера вы находились у приветственного стола, — произнесла она, будто отмечая мелочь. — Это было заметно.

Я не стала оправдываться.

— Я действовала по распоряжению графини, — сказала я.

— Разумеется, — ответила Элионор. — И всё же в дальнейшем вам стоит держаться ближе к стенам и служебным зонам. Так приёмы проходят спокойнее. Это вопрос порядка, не упрёк.

Она говорила вежливо. Именно поэтому спорить было бессмысленно.

— Я поняла, — сказала я.

Арно всё это время молчал. Он стоял чуть в стороне и наблюдал — не за мной напрямую, а за тем, как меняется обстановка. Когда наши взгляды встретились, он едва заметно кивнул, как человек, который зафиксировал реакцию и идёт дальше.

В этот момент я заметила Адриана.

Он стоял у дверей зала, не вмешиваясь в разговор, но и не уходя. Он не смотрел на меня прямо, но я знала: он слышал каждое слово. Его присутствие ощущалось не как поддержка и не как давление — скорее как молчаливое подтверждение того, что ситуация под контролем.

Элионор прошла мимо него и направилась к столу для обсуждения дел. Арно последовал за ней. Разговор был закрыт — спокойно и окончательно.

Я закончила работу, проверила чаши ещё раз и отступила, как и положено. Воздух выровнялся, стал нейтральным и спокойным. Таким, каким его и хотели видеть.

Проходя мимо Адриана, я не замедлила шаг. Он тоже не сказал ни слова. Мы разошлись, не оборачиваясь.

Я вернулась в свою комнату и закрыла дверь. Только тогда позволила себе выдохнуть.

Комната была простой и знакомой: кровать, стол, мешочки с травами, сложенные аккуратно. Здесь не было чужих взглядов и чужих ожиданий.

Я сняла плащ, повесила его, машинально разгладила складку на рукаве. Такие мелочи всегда помогали вернуть ощущение порядка.

Я задержалась в замке дольше, чем планировала.

Не потому что не понимала, где нахожусь, а потому что какое-то время позволяла себе не думать об этом. Но сегодня границы обозначили ясно и вежливо. Так, как это делают люди, уверенные в своём праве.

Я села за стол и перебрала записи. Отвары, пропорции, простые формулы. Здесь я не могла делать духи — слишком грубый материал, слишком нестабильные условия. Но это не имело значения. Я умела работать с запахами и без стеклянных флаконов. Ремесло — это не форма, а навык.

Я справлюсь. И Мия будет обеспечена всем необходимым, где бы мы ни оказались. Я уже проживала жизнь, в которой приходилось начинать сначала, и знала, что умение работать остаётся с тобой, даже когда всё