Ее ошибка - Лена Бонд

нужно вырваться из этого проклятого места, сбежать. Ноги сами несут меня к выходу. Ватные, непослушные. Каким-то чудом добираюсь до двери и выскакиваю на улицу, жадно вдыхая прохладный вечерний воздух.

Не помню, как добираюсь домой. Все как в тумане – улицы, светофоры, машины, прохожие. Словно кто-то перемотал пленку моей жизни вперед, оставив только размытые пятна и тупую, ноющую боль в груди.

Открываю дверь в квартиру ключом и проскальзываю внутрь, игнорируя мамин голос из кухни. Не могу говорить. Не могу смотреть ей в глаза. Хватает сил лишь добраться до своей комнаты и закрыть за собой дверь.

И тогда меня прорывает. Рыдания вырываются из груди, словно стая диких зверей, которых слишком долго держали взаперти. Я падаю на кровать, обхватываю себя руками, но это не помогает – я разваливаюсь на части, распадаюсь на куски, которые уже не склеить.

Боль такая острая, что я не могу дышать. Каждый вдох – борьба, каждый выдох сопровождается новым всхлипом. Я задыхаюсь от горечи, от унижения, от сокрушительного осознания, что все мои мечты, все надежды превратились в прах и развеялись по ветру.

«Никаких “мы” нет. И никогда не было…»

Я даже не понимаю, что мама заходит в комнату. Она видит, в каком я состоянии, и сразу же бросается ко мне.

– Анечка! Что случилось? Что с тобой?

А я не могу ничего ей ответить, потому что захлебываюсь в собственных рыданиях. Мама садится рядом, обнимает меня, и я утыкаюсь лицом в ее плечо, как в детстве.

– Милая, что произошло? Тебя кто-то обидел? – ее голос дрожит от волнения. – Это Руслан, да? Что он сделал?

– Он… Он меня предал, – с трудом выдавливаю я сквозь слезы.

Мама напрягается, ее руки на моих плечах становятся сильнее.

– Что он с тобой сделал? – ее голос теперь жестче. – Он… Он взял тебя силой?

Я мотаю головой, но это движение только усиливает рыдания.

– Нет… Не силой…

Мама ахает, сильнее прижимая меня к себе. Она все понимает. В комнате повисает тишина, прерываемая только моими всхлипами.

– Я сейчас же поеду к этому негодяю, – вдруг решительно заявляет она. – Где он живет? Я ему объясню, что так с моей дочерью поступать нельзя!

– Не надо, мам… – я отстраняюсь, вытирая мокрое от слез лицо. – Пожалуйста, просто уйди. Оставь меня одну…

– Анечка, я никуда от тебя не уйду, – мама гладит меня по голове. – Не сейчас…

– Уйди! – неожиданно для самой себя кричу я, вскакиваю с кровати и практически выталкиваю ее из комнаты. – Пожалуйста, мне нужно побыть одной!

Я захлопываю дверь перед ее изумленным лицом и прислоняюсь спиной с деревянной поверхности, сползая на пол.

– Анечка, пожалуйста, открой, – я слышу ее рыдания за дверью.

– Со мной все нормально! – кричу я в ответ, зная, что это самая большая ложь, которую я когда-либо произносила. – Просто уйди!

– Я не могу оставить тебя одну в таком состоянии, – всхлипывает она. – Моя девочка, моя маленькая…

Тогда мне становится еще больнее. Мама ни в чем не виновата, а я сейчас причиняю боль самому близкому человеку. Я открываю дверь, и мама заплаканная заходит обратно, опускается рядом на пол и обнимает меня. Так мы и сидим вдвоем, обнявшись, на холодном полу моей комнаты. Мама гладит меня по голове, как в детстве, когда я сильно ударялась или у меня была температура.

– Таких Русланов у тебя еще будет знаешь сколько, – шепчет она, вытирая мои слезы. – Моя девочка, ты у меня такая умничка. Этот подлец тебя не достоин. Ты встретишь парня намного лучше, вот увидишь…

Но я не верю ей. Не могу поверить.

Не знаю, сколько мы так сидим. Постепенно рыдания утихают, остается только пустота внутри. Я больше не ощущаю себя живой. Я словно тень, оболочка человека, бесплотный призрак самой себя.

Мама приносит успокоительное и помогает мне лечь на кровать. Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в спасительную темноту сна, – ее теплую ладонь на моем лбу и шепот:

– Все будет хорошо, моя маленькая. Все будет хорошо…

Просыпаюсь от ощущения, что моя голова вот-вот расколется на две части. За окном уже темно, часы на тумбочке показывают начало двенадцатого. Я медленно сажусь на кровати, чувствуя себя разбитой, опустошенной, уничтоженной.

Стараясь не шуметь, я выхожу из комнаты. В квартире темно и тихо – мама, должно быть, уже спит, а в комнате брата не горит свет, значит, его нет дома.

В ванной я долго смотрю на свое отражение, не узнавая саму себя. Опухшее лицо, потухшие глаза, в которых словно погас свет. Нет, это не я. Эта девушка в зеркале не может быть мной. Умываюсь холодной водой, но это не помогает.

Я не могу оставаться дома. Стены давят, воздуха не хватает. Быстро одеваюсь, беру телефон и выскальзываю из квартиры. На улице прохладно, но я почти не чувствую этого. Мне абсолютно все равно, что со мной случится. Я иду по пустынным улицам без цели, без маршрута, просто чтобы двигаться, чтобы мое тело функционировало.

Спустя какое-то время меня накрывает странное ощущение. Я словно чувствую чье-то присутствие. Взгляд со стороны. Оглядываюсь, но улица пуста. И все же это чувство не проходит.

А потом до меня доносится запах. Его аромат. Тот самый, который я знаю наизусть, который я впитала всем своим существом. Парфюм Руслана, который теперь навсегда связан с болью.

Я бы все отдала, чтобы выжечь этот запах из памяти, чтобы больше никогда его не чувствовать. Чтобы вырвать из сердца эту боль вместе с воспоминаниями о нем.

Но запах остается. И боль остается. А я продолжаю идти вперед, в темноту, не зная, куда приведет меня эта дорога и есть ли у нее конец.

Глава 26

Запах становится ярче, сильнее, окутывая меня, словно злой призрак. Я чувствую, как внутри поднимается волна ярости – чистой, выжигающей все на своем пути. Ярости к одному человеку, который предал меня. Когда-то Руслан сказал, что никогда не причинит мне боль, я поверила, но он не сдержал свое слово. Нет, физически он не прикасался ко мне, но он сделал кое-что гораздо больнее: Руслан морально уничтожил меня, превратил в горстку пепла, я безвозвратно потеряна. Я так его ненавижу…

– Если ты где-то здесь, то иди к черту! – кричу я в темноту, и мой голос разносится по пустынной улице. – Слышишь? К ЧЕРТУ!

Но в ответ слышу только шум начинающегося дождя и далекий