Ее ошибка - Лена Бонд

– Отпусти! – я дергаюсь, но его хватка только усиливается.

– Да ладно тебе ломаться, – он тянет меня к себе. – Все знают, что ты…

Он не успевает договорить, потому что в этот момент дверь с грохотом распахивается, и я в ужасе оборачиваюсь.

Глава 27

В дверном проеме застывает Руслан. Мой пульс замирает на секунду, а потом срывается в бешеный галоп. Я не понимаю, что он здесь делает. Почему сейчас? Мой мозг напрочь отказывается воспринимать реальность происходящего.

Я вижу, как меняется его лицо. Сначала недоумение – будто он не ожидал увидеть меня. А затем – ярость. Неприкрытая, первобытная, что у меня перехватывает дыхание. Таким я видела его лишь однажды – на ринге после того, как Руслан заметил меня среди зрителей, а соперник нанес ему удар исподтишка. Господи, это было с нами словно в другой жизни.

– Какого. Черта. Здесь. Происходит? – цедит он сквозь стиснутые зубы. Каждое слово звучит как приговор для парней, которые еще минуту назад хотели меня изнасиловать.

Но эти двое не чувствуют опасности. Либо гормоны напрочь затуманили им разум, либо они просто последние идиоты. А может, и то и другое. Один из них усмехается и расплывается в мерзкой ухмылке.

– Присоединишься? Нам сказали, она безотказная, на всех хватит…

Я не успеваю даже моргнуть, как Руслан подлетает к нему, его рука молниеносно сжимается на горле этого ублюдка. Руслан отрывает его от пола и впечатывает в стену с такой силой, что слышен треск. Может, это стена. А может, что-то в шее этого парня.

– ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!

Его голос – это уже не голос Руслана, которого я знала. Это рык животного, загнанного в угол и готового убивать. Но на этот раз мне не страшно видеть его таким, наоборот, я хочу, чтобы он причинил боль этим тварям. И мне абсолютно наплевать, какие у него причины защищать меня. Второй парень от неожиданности разжимает руку и отпускает меня. Наконец-то я свободна. И даже почти в безопасности. Отшатываюсь к двери, растирая запястье, которое горит огнем. Я должна сейчас убежать, выйти отсюда и покинуть этот чертов особняк. Но я не могу отвести взгляд. Меня буквально парализует от происходящего.

Руслан продолжает сдавливать горло парню. Тот больше не усмехается. Его лицо становится багровым, глаза выпучены, он хрипит и царапает руку Руслана, но тот будто не замечает. Второй ублюдок наконец выходит из ступора и бросается на помощь другу, пытается оттащить Руслана – и это его ошибка. Руслан отбрасывает первого, как тряпичную куклу, и разворачивается к нему.

Завязывается драка. Двое против одного, но в этой ситуации я бы не стала ставить на большинство. У них просто нет шансов против профессионального бойца. Раньше я бы отвернулась, закрыла глаза от страха, чтобы не видеть всего этого ужаса, но не сегодня. Я наблюдаю, как кулак Руслана врезается в челюсть одного, как он уклоняется от неуклюжего удара другого, как подсечкой роняет его на пол и заносит ногу для удара. Я слышу звуки ударов, стоны, мольбы остановиться. Я вижу кровь – на их лицах, на костяшках Руслана, на полу.

И странное дело – сейчас я больше ничего не чувствую. Только бесконечную усталость и пустоту. Мне не жаль их. Они хотели сделать со мной нечто ужасное против моей воли. Но мне и не радостно, что Руслан их избивает. Я просто стою и смотрю, как чужая кровь разбрызгивается по полу.

В комнату начинают сбегаться другие гости вечеринки. Кто-то ахает, кто-то снимает на телефон, кто-то кричит, чтобы Руслан остановился. Но никто не решается вмешаться, никто не встает между ним и его жертвами.

Вдруг осознаю, что мне здесь больше нечего делать. Я равнодушно разворачиваюсь и выхожу из комнаты, проталкиваясь сквозь толпу зевак. В коридоре ко мне подбегает Вика – та самая, которая уговорила меня прийти сюда.

– Аня! Что случилось?

И тут до меня доходит. Медленно, как ледяная вода, просачивающаяся сквозь теплую одежду. Меня позвали сюда не просто так. Это было подстроено. Очередная попытка унизить, растоптать то, что от меня осталось после всего, что сделал Руслан. Вика знала. Все они знали.

Я молча смотрю на нее, на этот участливый взгляд, который теперь кажется таким фальшивым. Она держит в руке пластиковый стаканчик, и я забираю его из ее пальцев.

– Аня, что ты…

Не даю ей договорить – выплескиваю содержимое стакана прямо ей в лицо. Напиток стекает по идеальному макияжу, по красивому дизайнерскому платью и капает на бархатные туфли, которые теперь напрочь испорчены.

– Хорошо повеселиться, – говорю я безжизненным голосом и иду к выходу. Никто не пытается меня остановить, чему я очень рада. Не знаю, что сделаю, если кто-то хотя бы попробует.

Выхожу на улицу. Вечер обволакивает меня прохладным воздухом, который я жадно втягиваю в легкие. Вдох. Выдох. Вдох. Я медленно плетусь в сторону остановки, надеясь попасть на последний автобус, и тут меня начинает трясти – сначала почти незаметно, потом все сильнее. Адреналин схлынул, и теперь мое тело вспоминает, что только что произошло, а разум осознает, что со мной могло случиться, если бы не вмешался Руслан.

Я иду прочь от этого проклятого дома, обхватив себя руками, и пытаюсь унять дрожь. В голове пульсирует один и тот же вопрос: как Руслан здесь оказался? Как узнал, что я здесь? И почему защитил…

Вдруг мои мысли прерывает его голос. Голос человека, диалога с которым я хотела бы избежать.

– Аня! Постой!

Но я не останавливаюсь. Даже не оборачиваюсь. Просто иду вперед, машинально переставляя ноги. Слышу, как он догоняет меня, его шаги все ближе, они быстрее моих. Внезапно его рука ложится на мое плечо и разворачивает меня к нему.

– Аня…

Я нехотя поднимаю на него взгляд – Руслан выглядит обеспокоенным. По-настоящему обеспокоенным. Он немного успокоился, но его дыхание все еще сбито, волосы растрепаны, а на скуле наливается синяк – видимо, один из парней все-таки достал его.

– Ты как? – спрашивает он, внимательно всматриваясь в мое лицо.

Я молча вырываю руку из его хватки. Какое ему вообще дело до меня?!

– Больше тебя никто не тронет, – говорит он с какой-то мрачной решимостью. – Они и слова не скажут в твой адрес, Ань…

И тут что-то ломается во мне.

– А в чем они не правы? – спрашиваю я безжизненным голосом.

Его взгляд меняется – наполняется горечью, сожалением, болью…

– Аня…

Он