Твой Никто - Галина Кор

— Понятно. Меня Асей зовут… — робко протягиваю ему руку.

— А меня, Игорь Иванович, — берет мою заледеневшую руку и несильно сжимает. — Почему не заходишь? — указывает подбородком на входную дверь.

— Боязно, — веду плечом.

— А давай мы сделает так, что тебя никто не увидит, — хитро прищуривается, кладет руку мне на плечо и ведет внутрь.

— А разве подслушивать хорошо?

— Хочешь, я перефразирую это слово с научной точки зрения… изменится смысл, и подтекст перестанет резать слух. Иногда, чтобы разобраться, человеку нужна правда… а как ее узнать, если не углубиться в изучение мелочей и нюансов?

Тут не поспоришь. Поэтому иду молча, не привлекая лишнего внимания. Поднимаемся в лифте на четвертый этаж. Он все также ведет меня, придерживая за плечо, будто переживает, что сбегу. Тимура я не вижу… да и коридор практически пуст, только громила стоит у какой-то двери посредине.

Стараюсь не смотреть по сторонам, а только себе под ноги. Я понимаю, что за закрытыми дверьми находятся люди… странные, потерянные, больные… Я не хочу смотреть им в глаза, просто боюсь, ведь я могу в них увидеть все что угодно: безумие, вселенскую боль, отчаяние, раскаяние… Я слишком мнительная, чтобы пропускать это сквозь себя.

Самое интересное, что мы останавливаемся именно у той двери, где стоит громила.

— Мы составим с Асей тебе компанию, Миша, — хлопая по плечу, Игорь Иванович ставит его в известность. Тот лишь кивает и отходит на шаг в сторону.

— Я не хочу знать ее имя и как она выглядит, — еле слышно мямлю, — мне просто нужно знать, что она не испытывает ничего к нему. Прижимаюсь спиной к стене прямо возле двери. Разговор прекрасно слышен, но я стараюсь выхватывать именно те слова, которые касаются меня.

— Поверь мне, за все то время, что она находится в клинике, она ни разу не сказала ему доброго слова. Она сложная, самовлюбленная, эгоистичная и сломленная, но не Тимуром, а другим человеком…

Вдруг голос Тимура слышится совсем близко. Я понимаю, что он стоит прямо за дверью.

— Я хочу подать на развод.

— Мне все равно. Делай что хочешь, — летит ему в ответ. Больше мне здесь делать нечего. Я услышала главное. Срываюсь с места и бегу на выход. От этого места меня просто колотит, мечтаю поскорее вырваться на волю.

Выскакиваю на улицу и дышу полной грудью, пытаясь выветрить этот противный стойкий запах больницы и сбросить с плеч негативные эмоции.

За спиной хлопнула дверь, резко поворачиваюсь и вижу Тимура. Ничего лучше не придумала, чем на вопрос о моей бледности, выложить, что слышала их разговор.

— И что ты теперь думаешь о всей этой ситуации?

— Жаль, что я не старше и ты не встретил меня больше шести лет назад, тогда ты бы женился на мне и у тебя не было бы такого ужасного семейного опыта.

— Смешная ты… — Обнимая, говорит Тимур. — Кто знает, может благодаря такому прошлому, я буду с удвоенной силой ценить будущее?

Молчу. Что тут сказать? Все возможно.

Следующие несколько дней мы выбирали институт для перевода, потом становились на учет к врачу… короче, дел было выше крыши.

А потом начался длительный процесс развода… Как и обещала ее мать, цивилизованного развода Тимур не дождался. Каждый раз она, как опекун дочери, придумывала различные поводы, чтобы отложить заседание. И этот балаган, несмотря на согласие его жены дать развод, длится уже три месяца.

Ой, что-то кольнуло в боку… Поерзала на диване, стараясь усесться поудобнее. С самого утра у меня тянущее чувство внизу живота. До даты родов мне еще несколько дней, поэтому я не особо прислушиваюсь к себе. Да и трудно понять, что да как, когда не знаешь, как оно должно быть. Все приходит с опытом…

Кстати, моя мама успела стать мамой во-второй раз раньше, чем бабушкой. Два месяца назад прислала мне фото сестры… Селены. Маленькие, все милые и красивые… Откуда потом появляются бессердечные и жестокие матери?

Мать Тимура странная женщина… но в наши отношения не лезет. Иногда у меня складывается впечатление, что вовремя переведенная сумма, является лучшим подтверждением благополучия ее сына. Более ее ничего не интересует…

В здание заходит Тимур. Сразу видит меня и направляется в мою сторону.

— Заждалась? — бедный, аж запыхался. Может он бежал, а не ехал?

— Все нормально, лучше помоги мне подняться, а то диван какой-то низкий… — бурчу, как бабуля. Тимур подает мне руку и тянет вверх. — Ой, — хватаюсь за живот, — больно!

— Как болит? — его озабоченный вид заставляет меня замереть и прислушаться к себе.

— Как волнами накатывает… больно, потом не больно.

— Поздравляю, походу мы рожаем. Ты считала, сколько минут проходит между схватками?

— Да мне еще рано! — возмущаюсь, отодвигаю его в сторону и уверенной утиной походкой собираюсь выйти на улицу. Боль-то уже прошла…

— Поехали, надо успеть домой, взять сумку и в больницу, — Тимур уже выстроил в голове план действий. А я-то не согласна с ним! Хотя обычно поводов для споров у нас нет. Мы с ним, как нитка с иголкой, держимся крепко друг за друга.

— Как в больницу, как рожать… Я не готова!

— Асенька, милая, в данном конкретном случае, твоя готовность — это дело второстепенное, сын решил, что пора, значит пора! — Едем.

— Вот всегда вы, мужики, делаете все поперек! — возмущаюсь всю дорогу до дома. — Врач сказал восемнадцатого, нет… вам надо тринадцатого! Ой! — гримаса боли появляется на лице.

Летели мы, как метеор. Хорошо, что до рождения ребенка решили оставаться в квартире, потому что она находится близко к нашему роддому. А уж после родов планировали перебраться в новый дом.

Вносил Тимур меня в приемное отделение уже на руках, процесс был в самом разгаре.

— Только не бросай меня, — хватаю его за руку мертвой хваткой.

— Сейчас, я переоденусь и зайду в родильный зал. Уговори его дать мне несколько минут.

— Постараюсь, — рычу от боли, — но не обещаю!

Тимур идет в сторону оплаченной палаты, а меня везут в родильное отделение. Там помогают переодеться и предлагают принять удобную позу. То огромный шар притащат, то на стул с дыркой усадят… и так меня, и сяк… а я не могу найти себе место, готова лезть на стену от боли, рычу и подвываю.

— Никогда, я больше никогда к вам не приду… — слезы текут по щекам.

— Сейчас полегчает, головка пройдет и все, считай дело сделано, — успокаивает акушерка. — Еще за вторым придешь, — чуть пальцем у виска не покрутила.