Семенной - Кейтлин Морган Стунич

Зеро, Аврил и Коннор только сейчас догнали нас. Первая — по воле Рюрика (он может контролировать скорость ее бега), а двое других — потому что они не в форме. Все трое тяжело дышат. Я их не виню. Я тоже не в форме. Вот только… есть кое-что, к чему я бегу и чего очень, очень хочу.

Связать себя узами с моей парой.

— Ваше Высочество, подождите, пожалуйста, — задыхаясь, произносит Аврил, но я просто ухмыляюсь.

— Нет, не думаю, что мы будем ждать. — Я улыбаюсь им, а затем отворачиваюсь и бегу быстрее. Рюрик легко поспевает за моим темпом, облако мотыльков-дронов летит по пятам.

Улица кажется бесконечной, то и дело разветвляясь на перекрестках. Вид со всех сторон — это космос, космос и еще раз космос. Значит, это похоже на улицы, но это совсем не улицы. Неважно. Сейчас мне плевать. Я позволю тяжести астрофобии накрыть меня позже. Моя кожа ощущается как кокон, готовый лопнуть — игра слов не случайна — и все, чего я хочу, это трахнуть Рюрика.

Я искренне и честно подумываю о том, чтобы схватить его и затащить во двор инопланетного космического корабля, усаженный цветами. Я бы позволила ему прижать меня к стеклянной стене на заднем дворе одного из домов. Он мог бы трахать меня, пока мои ягодицы прижаты к звездам, и меня бы это даже не смутило.

Вот до чего я дошла.

Мы покидаем район через другие двери и оказываемся в гораздо более узком коридоре, похожем на тот, что соединяет наши комнаты с тронным залом. По обеим сторонам стоят люди, все в униформе, все со своими парами. Кажется, это важные персоны.

Рюрик их игнорирует.

Насколько же огромен этот гребаный корабль? Он должен быть огромным, раз способен взрывать планеты. Мне даже плевать.

Еще одни двери. Коридор. Двери. Коридор. Еще одна оранжерея. Двери. Коридор.

Платформа.

Мы находимся в комнате, из которой ведут четыре двери. Все они закрыты. В центре небольшого пространства находится платформа, похожая на те, что были в книжном магазине. Рюрик ступает на нее, а затем заключает меня в объятия. Мы сталкиваемся грудью к груди, и затем его руки оказываются повсюду на мне.

Он целует меня, пока мы поднимаемся по стеклянной шахте лифта, звезды со всех сторон. Мотыльки-дроны ненадолго исчезают, прежде чем снова появиться на внешней стороне туннеля, следуя за нами. Я даже не задумываюсь, как они так быстро оказались снаружи корабля. Они для меня гораздо менее важны, чем вкус губ Рюрика, поэтому я игнорирую их.

— Меня не волнует, что ты собираешься меня погубить, — выдыхает он, беря мое лицо в ладони. Я тянусь и отрываю его пальцы, стягивая с него перчатки. Мне нужна голая кожа, а не ткань. Я провожу обеими ладонями по меху у основания его горла, его бледную, изящную шею окружает белый и красный цвета.

— Я собираюсь спасти тебя, — заверяю я его, и он стонет так, словно я только что подрочила ему или типа того. А я к нему даже не притронулась. Пока что. Пока что.

Когда я тянусь к его поясу, он берет инициативу на себя, срывает его и бросает на пол со звоном металла о металл. Я перевожу руки на свое платье, прежде чем вспоминаю, что это такое и из чего оно сделано.

— Я не хочу, чтобы все видели меня голой, — шепчу я, и Рюрик одаривает меня самой красивой хмуростью, прежде чем скривить край губы в усмешке. Его гнев направлен не на меня. Он злится за меня, и я нахожу жар этого гнева опьяняющим. Он оборачивает меня своими белыми крыльями, заполняя стеклянное пространство и скрывая меня от посторонних глаз.

— Да, моя принцесса. — Рюрик берет мои руки в свои и целует костяшки пальцев, пока мы продолжаем подниматься, все выше и выше. Платформа движется медленно, намеренно медленно, и я знаю, что мотыльки снимают нас прямо снаружи, но теперь мне хорошо. Когда он отпускает меня и начинает освобождаться от своей одежды, я чувствую себя все лучше, и лучше, и лучше.

Я так сильно дрожу, так сильно хочу. Хочу его так сильно.

Рюрик использует удобные прорези в своем кителе, чтобы скинуть его, не потревожив крылья. Он оставляет их там, где они есть, укрывая нас, а затем скидывает сапоги вместе со штанами. Когда он выпрямляется, он абсолютно голый. Когда он дотрагивается пальцем до моего платья, оно спадает на пол и возвращается к своему истинному состоянию: к крови.

Мы практически стоим в луже из нее. Это длится недолго. Она впитывается — Рюриком, я могу сказать — и затем исчезает. Становится сухо. Платья нет. Он просто… он это сделал.

— Кто ты такой? — спрашиваю я, но имею в виду не только его. Я имею в виду Весталис в целом. Они такие странные.

— Твоя пара, — легко отвечает он, а затем улыбается мне, и это делает именно то, для чего предназначена его биология. Это заставляет меня чувствовать себя лучше. Он кажется человеком. Я чувствую себя в безопасности.

А затем я смотрю вниз и понимаю, насколько все это иллюзорно.

Он не человек, и у него есть член, чтобы это доказать. Те красные спирали на его члене разворачиваются, а затем изгибаются в форме зажимов на его бедрах. Кроваво-красные. С черными шипами на обоих концах. Он делает шаг вперед и хватает меня ими, притягивая мое тело к своему. Я думала, шипы будут причинять боль. Но это не так. Зато они определенно впиваются в мою кожу. Заставляют меня кровоточить.

— Сначала будет быстро, но это решит проблему с нашими зрителями. — Он наклоняется и лижет мне шею, и мои колени снова превращаются в жидкость. Неважно. Если бы я упала, он мог бы удержать меня только усилием своих зажимов. Я чувствую их силу.

Платформа останавливается, когда Рюрик дразнит меня зубами, проводя острыми кончиками по моей коже, не прокусывая ее. Я хочу, чтобы он это сделал. О Боже. Так сильно. Я поднимаю руки, пытаясь притянуть его голову к себе, но он заставляет меня пятиться задом в комнату. Это не так неловко, как я могла бы подумать. Всего четыре шага, и я натыкаюсь на край кровати. Рюрик ловит меня, обняв за талию, и опускает меня, ползя вперед по мере того, как это делает, так что мы оказываемся в центре идеально круглой кровати. Белое белье. Красные подушки.