В паутине предательств - Адриана Белоусова

– Да оставь ты его уже в покое! – с брезгливой гримасой произнес Августин.

– Этот тип пытался убить тебя! – зло прошипела Пилар.

– Он всего лишь пешка. Скорее всего, его прислал герцог, – сказал Августин и присел рядом с Бальтазаром. – Так ведь?

Бальтазара душил кашель. Ему казалось, что грудная клетка сейчас треснет, и только это сможет дать ему облегчение. Раздосадованный его молчанием, Августин схватил его за волосы и ударил затылком об пол. В ушах зазвенело, и голова налилась тяжестью. Бальтазару показалось, что он умирает. Звуки доносились издалека, он с трудом мог различить их. Он облизал губы и ощутил вкус крови на языке. Амулет, что подарила ему Грета, вдруг стал нестерпимо горячим, как раскаленное железо, обжигая кожу. Еще один вариант боли! Скорей бы уже все это закончилось! Он коротко простонал и зажмурился, ожидая новых ударов.

– Если ты его убьешь, мы не сможем использовать его как заложника, – заметила Пилар.

– Поздновато уже об этом думать! – усмехнулся Августин. Говорил он еще с трудом, но надменности в каждое слово вкладывал по-королевски. – Ты сама сделала из него отбивную.

– Я обиделась, – капризно откликнулась Пилар. Она привалилась к стене, сжимая в руках кинжал. Бальтазар опознал в нем свое оружие.

– Долго нам еще тут торчать? Это опасно все-таки, – вздохнув, прохрипел Августин и закашлялся. – Кто угодно может прийти сюда, и тогда нам не поздоровится.

– Ты прав, – выглянув в коридор, сказала Пилар. – Надо отсюда убираться. Пусть лучше бегают и ищут нас по всей крепости, чем снова запрут здесь.

Тюремщик, которого вырубил Бальтазар, застонал и начал подниматься. Пилар выругалась и, выскользнув из камеры, одним движением перерезала ему горло. Послышались булькающие звуки, и генерал королевского сыска поморщился. Его затошнило. Амулет Греты, раскалившись, прожег кожу и войдя в тело, начал растекаться по нему. Ему стало жарко, кости пылали и, казалось, сейчас превратятся в желе. Он стиснул зубы, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания.

– Давай выбираться, – сказала Пилар, вытерев окровавленное лезвие о свои лохмотья.

– Как… – прошептал Бальтазар, и Августин посмотрел на него. – Как вы это провернули?

Пилар победно усмехнулась, и ее глаза заблестели.

– С помощью твоих друзей, – довольно произнесла она. – Дор сам принес мне ключ от камеры и лекарство, которое исцелило меня. А приготовил их любимый вами Сабола. Как приятно было понимать, что они играют за тебя и даже не догадываются об этом!

– Но как… – повторил Бальтазар, и по его телу пробежала судорога.

– Хороший чародей – залог успеха, – пожав плечами, ответила Пилар.

– Судя по всему, этот настоящий демон, – заметил Августин.

– Вздернешь его, когда станешь первым лордом, – с легкостью сказала Пилар. – Касталийцы ведь не чтят магов.

– Императором, – надменно поправил ее Августин. – Я стану императором.

Бальтазар успел подумать, что еще никогда в жизни никого не ненавидел так, как этих двоих, даже Лейфа, после чего сознание покинуло его. А когда он очнулся, у него было чувство, что его сейчас разорвет от той мощи, которой наполнилась каждая клеточка его тела. Он выгнулся дугой и зарычал, словно хищник. От жара, что пылал внутри, ему казалось, что он сейчас вспыхнет, как свечка. Цепи, что сдерживали его, стали светиться алым, и он дернулся, чтобы избавиться от них. Искры полетели в разные стороны. Пилар испуганно попятилась в коридор.

– Августин! – позвала она. – Бежим!

Тот медлил и, словно завороженный, не мог отвести глаз от Бальтазара. Пилар схватила его за руку и потащила за собой. Споткнувшись о труп тюремщика, он едва не упал. Схватился за решетку и снова посмотрел на Бальтазара. На миг их взгляды встретились, и в эту секунду Бальт с силой рванул на себе цепи, и они рассыпались, переливаясь оранжевыми искрами. Упали на солому, и та сразу задымилась.

– Твою же мать! – пробормотал Августин, подчиняясь Пилар, которая уводила его к выходу.

Бальтазар поднялся на ноги. Его ладони были покрыты ожогами, вся кожа зудела. С трудом переставляя ноги, он выбрался из камеры. Он не понимал, что с ним произошло и кем он теперь стал. Рука машинально потянулась к шее. Шнурка, на котором висел амулет, не было. В районе солнечного сплетения, размером с яблоко, был красный бугор. Он коснулся его пальцами. По ощущениям, он был похож на поделочный камень. У Мины была шкатулка из такого материала. Если он выживет, спросит у Греты, что это такое. Сейчас он должен найти Августина и остановить его. Спотыкаясь, он направился к выходу.

Подъем по ступенькам показался ему бесконечным. Он несколько раз падал, скатывался вниз и начинал все сначала. Сила, которой наполнился его организм, не подчинялась ему, делая неловким. Вены выпирали под кожей, словно разбухшие от воды канаты.

Преодолев последнюю ступеньку, Бальтазар остановился, чтобы отдышаться. Дверь скрипнула, и он, подняв голову, увидел Оскара.

– Вот ты где! – взволнованно протараторил барон. – Я тебя обыскался.

– Я не готов сейчас к дружеским беседам, – с трудом ворочая языком, проговорил Бальтазар. И, сделав шаг, едва не упал. Оскар удержал его и, взяв за плечи, мягко опустил на пол. Снял с пояса фляжку (после заявления Августина об отравленных колодцах, члены королевской семьи брали воду из проверенного источника и всегда носили ее с собой) и стал поить Бальтазара. Тот жадно вцепился руками в фляжку и за пару секунд осушил ее всю.

– Что с тобой? – с тревогой глядя ему в лицо, спросил Оскар. – Что случилось?

Бальтазар шумно сглотнул, соображая, что из того, что произошло, он может рассказать Оскару. Он думал о Доре и Саболе, о том, что они стали предателями. Что сделает Лейф, когда узнает об этом? Станет ли это поводом для него избавиться от герцога? У него самого не было сомнений в том, что Дор никогда бы не опустился до измены. Но все зависит от того, как представить это событие… В том, что Августин может расписать его красочно и достоверно, он не сомневался, как и в том, чем все кончится для брата короля.

– Августин сбежал. И Пилар с ним, – сказал Бальтазар, привалившись к холодной стене, и ему стало легче дышать. Камень вытягивал из его костей жар, словно исцеляя его. Треск факелов успокаивал, усмиряя разбушевавшийся пульс.

– Какой тьмы ты делал в темнице? – строго спросил Оскар.

Неужели догадался? Бальтазар кашлянул и вытер губы. На этот раз крови не было.

– Надо найти их, – сказал он, желая избежать объяснений.

– Ты на себя посмотри, тебе к лекарю надо, – кусая губы, проговорил Оскар. Он выглядел испуганным, его взгляд метался, словно