В паутине предательств - Адриана Белоусова

– Я справлюсь, – прохрипел Бальтазар и, ухватившись за стену, поднялся на ноги. Оскар замер, смерив его взглядом.

– Тогда я с тобой, – с готовностью откликнулся барон.

– Нет, я не хочу, чтобы тебя использовали как заложника, – сказал Бальтазар, глядя Оскару в глаза. – Это будет провалом для всех. Ступай к герцогу и не высовывайся.

– Ты хоть слышишь себя? – тут же вспыхнул Оскар. – Я тебе что, маленький мальчик, которого надо оберегать?

– Ты – тот, кого могут использовать, чтобы надавить на Кордию и заставить ее открыть ворота! – рявкнул Бальтазар. – Не будь тупым, тебе это не идет!

Оскар обиженно поджал губы и отвернулся, чем мгновенно взбесил Бальтазара. Нашел время страдать! Выругавшись себе под нос, хромая, он двинулся вперед. Нога болела: он повредил ее, когда падал с лестницы. А вот побоев, которые достались ему от касталийской парочки, он не ощущал совсем.

Оскар поспешил следом за ним. Осознание, что у него нет оружия, заставили Бальта замедлить шаг и обернуться. Барон едва не врезался в него.

– Дай мне свой кинжал, – потребовал Бальтазар.

Оскар молча снял кинжал с пояса и протянул его другу.

– Спасибо, – пробормотал Бальт, сжимая в руках оружие.

– Поаккуратней с ним, он мне дорог, – сказал Оскар. – Там мои инициалы выгравированы, между прочим.

– Хочешь, чтобы я на нем женился? – устало проворчал Бальтазар.

– Грета тебе этого не простит.

– Боюсь, это уже не имеет никакого значения, – вздохнул Бальтазар.

– В смысле? – удивился Оскар. – Вы расстались?

– Нет, но… – Бальтазар не договорил, он и сам толком не знал, что ждет их отношения в будущем. И есть ли оно у них вообще. – Неважно. Лучше давай подумаем, где искать Августина.

– Да, конечно, – рассеянно ответил Оскар. – Я бы на его месте отсиживался в туннелях. Возможно, там же, где он был после того, как приехал сюда.

Бальтазар кивнул и прислушался. Было тихо, но тишина была тревожной, словно завесой, за которой творилось что-то страшное.

– Ты знаешь, где это? – оборачиваясь к Оскару, спросил Бальтазар.

– Да, – ответил тот, и его голос слегка дрогнул.

Бальтазар схватил его за ворот рубашки и придвинул к стене. Оскар ударился спиной о камни и тихо охнул.

– Ты опять за свое? – зло прошептал Бальтазар.

– О чем ты? – растерянно проговорил Оскар.

– О твоей любви предавать тех, кто рядом! – наклоняясь к нему, сказал Бальтазар. – Ты в сговоре с Августином?

– Нет!

– Ты ему помогаешь? – Бальтазар сам не понял, как прижал кинжал к горлу своего друга. – Что он пообещал тебе взамен? Отвечай, идиот!

– Да с чего ты это взял? – крикнул Оскар, стараясь отвести руку Бальтазара в сторону. Лезвие слегка порезало ему кожу, и выступило несколько капель крови. – Бальт, ты тронулся что ли?

– Тогда откуда ты знаешь, где он отсиживался? – продолжил бушевать Бальтазар.

– Случайно обнаружил. Но зато теперь я знаю, какого ты обо мне мнения! – оттолкнув Бальтазара, в запале произнес Оскар. – Признайся, ты не дружишь со мной, а лишь присматриваешь, чтобы я не совершил глупость? Тебя Кордия попросила?

– Ну и дурак же ты! – в сердцах крикнул Бальтазар.

– Пожалуй, раз связался с тобой! И вообще, будет лучше держаться подальше от тебя! – с досадой проговорил Оскар, поправляя ворот рубашки и размазывая кровь. Бальтазару стало стыдно за этот внезапный порыв подозрительности. И ладно бы просто высказался… Он с силой сжал кинжал, словно это была его вина в том, что случилось. – Так у меня будет меньше возможностей попасть в неприятности!

Оскар быстрым шагом двинулся вперед. Бальтазар понял, что не поспеет за ним, а ему очень хотелось, чтобы их ссора закончилась примирением. Он дорожил Оскаром и даже себе боялся признаться в том, насколько сильно. После гибели приемного отца и Мины он впервые ощутил чувство родства с другим человеком и позволил ему приблизиться к себе. Страх потерять и его сдавил ему горло, вдох застрял, так и не дойдя до легких. Ведь он потерял уже всех, кто был важен для него. Переживет ли он, если это снова повторится?

– Оскар! – окликнул Бальтазар, но тот не обернулся. – Оскар, подожди!

Барон не остановился. Смотреть ему вслед было больно, и Бальтазар, собрав волю в кулак, похромал вперед так быстро, как только мог.

Глава 20. Опрометчивое решение

Лейф понимал, что то, что он собирается сделать, повлечет за собой опасные последствия не только для него и может больно ударить по всем тем, кто сейчас находится в крепости. С тем же успехом он мог отрубить себе правую руку перед обедом. Но даже сознавая все это, он знал, что не изменит своего решения. Он вспомнил, что чувствовал что-то подобное, перед тем как убил Дилену. Только сейчас к этому примешивались желание отомстить и совсем неуместное сожаление. Пожалуй, прежде у него такого не было.

Генерал Луупа шумно сглотнул. Лейф посмотрел на Нолу, которая стояла, сцепив руки у груди. Она выглядела спокойной и сосредоточенной. Но король не сомневался, что сейчас девушка прикидывает, как выхватить у него кинжал и убить.

– Это решение должен вынести суд, ваше величество, – произнесла Нола, и Лейф уловил в ее голосе надменность.

– Сомневаюсь, что предатель доживет до него, – глядя Ноле в глаза, сказал Лейф. Он смотрел на нее и просчитывал, насколько быстро она сможет отреагировать на его выпад. От волнения у него сбилось дыхание. Тянуть больше было нельзя.

Лейф перехватил кинжал поудобней и ударил генерала Луупу в грудь. Все произошло молниеносно, тот не успел ни отшатнуться, ни попытаться защититься. Клинок легко вошел в плоть по самую рукоять. Король резким движением вытянул лезвие назад. На пол упало несколько красных капель. Генерал непонимающе посмотрел на короля, словно не веря в произошедшее. Уголки его губ потемнели от подступившей к ним крови, и он пошатнулся.

– Нет! – крикнула Нола.

Она хотела броситься к отцу, но Лейф не дал ей этого сделать. Заломил ей руку за спину и, притянув к себе, приставал к горлу окровавленный кинжал.

– И такая участь ждет каждого предателя, – наклоняясь к ней, прошептал Лейф. Нола попыталась вырваться, но он сдавил ее руку еще сильнее, и она охнула. – Ты ведь все понимаешь, да? Ты ведь умная девушка, Нола.

Лейфу хотелось видеть ее лицо, но это мимолетное желание могло дать ей преимущество, и он решил, что обойдется без этого сентиментального момента.

– Ты ведь знаешь, что это неправда, – сказала Нола, вцепившись холодными пальцами ему в запястье. – Он не был предателем!

Лейф промолчал. Ему предстояло самое