Кровавый герцог и серебряная невеста - Виктория Руиза

жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг пупка, у меня перехватило дыхание. По мышцам живота пробежал огонь наслаждения. Винсент вновь приник к потаенному треугольнику, и мои ноги задрожали. Я почувствовала его дыхание, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. Меня, словно, понесло куда-то далеко-далеко, в не отмеченную ни на какой карте страну, которой правят только чувства.

Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, он исследовал подвижные складки кожи, ощупывал языком гладкие лепестки, впитывая в себя мою эссенцию. Он требовал моего ответа, побуждал, умоляя ответить. Мои пальцы забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать.

Из груди вырвался тихий, протяжный стон. Непроизвольно, ногтями, я впилась в его кожу и, только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. В ответ на это невольное движение Винсент еще сильнее сдавил мои бедра, словно хотел, чтобы эти упругие округлости влились в его ладони. Потом его рука двинулась туда, где виднелся заветный треугольник. Раздвинув влажные складки нежной кожи, он продолжил свои изощренные ласки.

Нахлынувшее на меня наслаждение было таким острым и неистовым, что дыхание, голос и вся эта ночь слились воедино и стали уплывать куда-то. Тело изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки. Я почувствовала, что оседаю на пол, но ничего не могла с собой поделать.

Винсент поддержал меня и помог опуститься на колени рядом с собой. Он притянул меня ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли к моему рту, и я сдалась. Уступила, с упоенным удовлетворением шепча что-то неразборчивое. Его язык, полный желания, скользнул между моих сомкнутых губ, исследуя их, затем вновь погрузился в нежное тепло. Не отрываясь от моего рта, Винсент вновь пробрался рукой к жаркому источнику.

Моё тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Тело звало его, и он, ощутив призывное биение моего сердца, ответил на этот зов.

Я вдруг почувствовала, что схожу с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигавшей все тело. Разве можно было удержать это буйствование внутри себя и сохранить рассудок? Этому неистовству чувств нужен был выход, и, если Винсент не поймет это и не соединится со мной, мне кажется, что я взорвусь.

Нащупав ворот его халата, я опустила руки ниже и потянула за пояс.

Он пришел мне на помощь, одним рывком распахнув халат и стремительно отправив его на пол. Мои пальцы, охваченные трепетом, не смогли совладать с узлом на его штанах. Винсент, с нежной настойчивостью отстранив мою дрожащую руку, сам освободил завязки, и тишину нарушил лишь шелест ткани, опускающейся на пол.

Винсент не стал останавливать мою трепетавшую руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Его дыхание стало прерывистым, когда я ласкала разбухавший под моими пальцами этот предмет вожделений.

Его ладони бережно обхватили мою грудь, и, затаив дыхание, он наблюдал, как под его прикосновением темнеют и сжимаются мои соски, окруженные яркими, словно лепестки, ареолами. Его пальцы сами собой потянулись к этим бутонам сладострастия и принялись осторожно массировать их.

- Как ты красива, - с тихим изумлением сказал он, скорее всего, себе самому.

- Ты тоже, - ответила я, и мой шепот был почти не слышен, словно легкий шелест ночного ветерка.

Внезапно его руки оказались у меня на талии. Словно расправляя крылья, он сначала занял сидячее положение на ложе, а затем погрузился в горизонталь, увлекая меня в свой мир. Мои бедра оказались зажаты его коленями, и он подтянул меня повыше, так, чтобы я легла ему на грудь. Какое-то время я лежала, прижимаясь к нему, и прислушиваясь к глухим ударам его сердца.

- Как только ты захочешь, - прошептал Винсент, подтягивая меня еще выше.

Я уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Винсент застонал от мучительного наслаждения. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца - все говорило о буре, бушевавшей в нем, которую он уже едва сдерживал.

Потребность вернуть ему хотя бы капельку того исступленного восторга, которым он наполнил все моё существо, каждую мою клеточку, болезненно отзывалась в судорожно сжимавшихся мышцах. Эта потребность становилась все острее, и мои глаза затуманились слезами.

Винсент вздрогнул.

- Боже, - проговорил он хриплым от возбуждения голосом.

Уперевшись руками в кровать, он рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бедер глубоко проник в меня, полностью овладев.

Я вскрикнула от наслаждения. Ухватившись за его мускулистые плечи, я приняла его в себя, призывая взять меня всю. Я хотела его, хотела безумно. В момент наивысшего блаженства мы слились в едином движении, едином порыве. Наше единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения.

Глава 68. Николь.

Глава 68. Николь.

- Ты... Мы... Сделали это? - вырвался у меня вопрос, когда мы лежали в объятиях и пытались отдышаться. В голове всё кружилось от волнения и переживаний, и волнение переполняло мою душу.

Но вместо ответа Винсент только сильнее сгреб меня в охапку, так, что я снова легла на его грудь, прижимаясь щекой к его сердцу. Я слышала его сердце, бьющееся с невероятной силой, и это было похоже на отчаянную попытку передать мне что-то жизненно важное.

- Николь, - произнёс он, и я ощутила, как его голос нежно скользит по моим ушам. - Это было не просто... это было прекрасно.

Я растворилась в его объятиях, и каждый его выдох становился для меня источником умиротворения и тихого счастья. Это было не просто касание тел, а нечто более глубокое - подлинная связь душ, которую мы оба чувствовали каждой клеточкой.

- Я никогда не думала, что это будет так... - пробормотала я, обнимая его крепче, как будто боясь, что он может исчезнуть. - С тобой всё кажется возможным, даже то, что ранее казалось недостижимой мечтой.

Он усмехнулся, и в его глазах заиграли искорки света. Даже в кромешной тьме мне виделось, что его душа сияет, словно путеводная звезда.

- Прости меня, Николь. Я правда вел себя как последний ублюдок. Эти эмоциональные качели, которые я устраивал... Это было не то, чего я хотел, - произнёс он, и в его голосе звучала искренность, переполненная сожалением.

Я ощутила его