Когда он мрачен - Сюзанна Райт

испытывать к ней хоть какие-то эмоции, что должен был, по крайней мере, чувствовать себя обязанным быть рядом с ней. Но он не чувствовал. Единственной женщиной, которая интересовала его за всю жизнь — Бри.

Алекс восхищался не многими людьми, но восхищался Бри Дуайер. Жизнь наносила ей удар за ударом, но она никогда не сдавалась и не падала духом. На протяжении многих лет он наблюдал, как она растёт, взрослеет и крепнет — у женщины был стальной хребет. С её непривычным отношением к жизни она не была типичной мягкой омегой. Она двигалась в такт собственному ритму «да и плевать». Любая попытка заставить её подчиниться часто приводила к отсутствующему взгляду. На Алекса она так часто смотрела.

Способности омеги в Бри были слабыми в детстве, но это изменилось, когда она достигла половой зрелости. На данный момент она сильнее Дэни — это, как он знал, поняли в начальной школе. Тем более что омеги не прекращали набирать силу до тридцати пяти. Сила Дэни была максимальной, но сила Бри ещё могла расти. Весь прайд знал, что Бри должна быть главной. Все больше и больше людей инстинктивно обращались к ней за помощью — для них вполне естественно обращаться к сильнейшей омеге. Он знал, что Бри не хотела эту должность, но у неё, возможно, не было выбора. Её кошка не так долго будет терпеть приказы слабой омеги.

Бри вздохнула.

— Так и думала, что ты не признаешь, — сказала она гораздо спокойнее, чем выглядела. Но это Бри. Она ни на что открыто не реагировала. Не кричала, не кидалась всяким дерьмом и не тыкала пальцами. Она говорила без интонации, глядя на тебя с блеском в глазах, который заставлял тебя заходить слишком далеко. И вот когда зайдёшь, она безжалостно испортит твоё лицо.

Алекс, конечно, не стал бы испытывать её. Он росомаха и мог сразиться с манулом. Это не означало, что он хотел. Их животные были милыми на вид с небольшим налётом странности. Но переизбыток меха был не более чем пушистым плащом, скрывавшим тревожащую реальность того, что они живое воплощение безумия.

— Что ж, я бы сказала, что на этом мы закончили, — заявила она.

— Мы не закончим, пока ты не заполнишь пробелы. Сейчас я в таком же замешательстве, как и тогда, когда ты вошла сюда.

Она натянула на лицо надменное выражение.

— Похоже, это не моя проблема.

Можно сказать, что это странно, но взгляд принцессы на крестьянина вызвал у него желание нагнуть её над офисным столом. Его член дёрнулся, от одного только представления. Его чертовски раздражало, что она выглядела совершенно невозмутимой из-за внезапного сексуального влечения, охватившего его. Его тело было горячим, твёрдым и изнывающим. Она была непоколебима. Все это задело его звериное самолюбие.

Нуждаясь в какой-то реакции с её стороны, Алекс спросил:

— Ты никому не рассказывала, не так ли?

Она нахмурилась.

— Что именно?

Он опустил взгляд на её губы.

— Что я точно знаю, насколько чертовски сладки эти губы на вкус.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Бри замерла. За годы, прошедшие с тех пор, как это случилось, он ни разу не заговорил о поцелуе. Никогда. Она тоже, потому что знала, что он сожалеет.

— Ах, это, — беззаботно сказала она, решив вести себя невозмутимо.

Он моргнул.

— Это?

Ну, честно говоря, в этом не было ничего особенного — той ночью не только они позволил себе несколько украденных поцелуев. Это была вечеринка в честь её восемнадцатилетия. Большая часть прайда была пьяна. Бри заметила, что Алекс наблюдает за ней. Чем больше он пил, тем более заметно это было. Вскоре после того, как она закончила медленный танец с другим парнем, Алекс незаметно затащил её в тёмный угол и накрыл её рот своим.

— Почему ты никогда никому не рассказывала? — спросил он.

Ну, она была ужасно смущена тем, что он оттолкнул её после этого, будто она была в огне. Впрочем, Элль знала об этом, поскольку застукала их. Но ему не нужно этого знать.

— Это не казалось мне важным, — ответила Бри.

— Не казалось важным? — оскорблённо повторил он.

Она заставила себя небрежно пожать плечами.

— Это был просто поцелуй.

— Это было больше, чем поцелуй. Я отчётливо помню, как ты каталась на моём бедре, пока не кончила. Или забыла эту часть?

— Нет, не забыла. А ещё не забыла, как быстро ты исчез потом. О, и ещё помню, как ты оттолкнул меня, будто это я бросилась тебе на шею или что-то в этом роде.

— Тебе было всего восемнадцать. Слишком молода для того, что я хотел. — Его глаза потемнели, и в них вспыхнул огонёк. В них промелькнуло что-то, от чего у неё скрутило живот. — Я хотел задрать твоё маленькое платье, войти в тебя и трахать у стены, пока ты не закричишь от страсти.

— Правда? Как ванильно с твоей стороны.

На его лице промелькнуло удивление. Он ожидал, что она, что, покраснеет, заикнётся и отведёт взгляд? Бри вздохнула.

— Послушай, мы все совершаем безумные поступки, когда разбиты…

— Ты думаешь, я был разбит? Будь так, ты бы провела остаток вечеринки с моей спермой внутри себя.

Она действительно хотела, чтобы её женские части перестали покалывать каждый раз, когда он говорит подобные вещи. Она винила его глубокий, хрипловатый голос — он был самим обольщением.

— Это при условии, что я позволила бы этому зайти так далеко.

— О, это именно то, что произошло бы, будь я разбит той ночью, малышка — не думай иначе. Ты всё ещё издаёшь тот хриплый звук прямо перед тем, как кончить?

— Возможно. — Она скрестила руки на груди. — Есть ли причина, почему мы вспоминаем о том, о чём тебе нравится притворяться, что этого не было? Конечно, я понимаю, почему тебе нравится хранить воспоминания в запертом ящике на задворках своего сознания. Я имею в виду, как ещё ты собираешься продолжать убеждать себя, что я для тебя просто семья?

Стиснув зубы, он опустил голову так, что их рты оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Ты хочешь, чтобы я это сказал? Ты хочешь, чтобы я признался, что дрочил на тебя больше раз, чем могу сосчитать? — Его ноздри раздулись. — Я хочу тебя. Хочу почувствовать, как твои внутренние мышцы сдавливают мой член. Я хочу смотреть, как ты взрываешься, пока я погружаюсь глубоко в тебя. Вот. Я сказал это.

Её страдающему от похмелья разуму потребовалось несколько секунд, чтобы обработать его слова. Когда смысл, наконец, дошёл до неё,