1274 - Эмери Крофт

ТУК! ТУК! ТУК!

Он собственнически впился в мои губы, и наши стоны тонули в горячем общем дыхании. Моя киска пульсировала от влажного удовольствия, а его член жадно втирался в меня. Жар быстро разлился по тазу.

Я выдохнула Максу в шею:

— Макс... я кончаю!

Его член продолжал терзать меня изнутри, пока волны оргазма накрывали меня дрожью. Он толкался всё жестче, а его пальцы впивались в бедро, которое он сжимал.

Есть что-то особенное в трахе в кромешной тьме!

Наше горячее сбивчивое дыхание, неугомонные руки и твердый, трущийся член Макса. К этому мы привыкли за долгие годы.

Еще два мощных толчка, и Макс издал содрогающийся стон.

— Твоя киска принадлежит мне, Миа.

Его губы скользнули по моей шее, дыхание было тяжелым и рваным.

— Больше никогда не убегай от меня.

Горячая сперма хлынула в меня, часть её потекла по бедру, пока мы пожирали друг друга в жарком, ненасытном поцелуе. Меня это вполне устраивало.

К тому времени как мы вернулись, никто, кроме гребаного Клейтона, даже не заметил нашего отсутствия. Я подошла к бару и налила себе стакан водки со льдом. Бедра ныли от удовольствия, и я едва могла отвести взгляд от Макса, пока он смешивался с толпой.

Я присела рядом с Даниэль. Теперь, когда я знала, что Макс её не трахал, я была в полном порядке. Она хихикнула.

— Хочу тебе кое-что показать, Миа.

Она разблокировала свой «Самсунг» и открыла видео. Я прикрыла рот руками от смеха, когда увидела ролик, на котором Даниэль сосет средненький член мистера Уолтерса в месте, очень похожем на каморку охраны.

— О боже мой, Даниэль!

Она рассмеялась, выхватила мой стакан и осушила его залпом.

— Чего не сделаешь ради друзей.

Я искренне рассмеялась — Макс был гребаным психом, вне всяких сомнений, но очень умным психом. Теперь у нас был хоть какой-то рычаг давления на этого старого козла.

К десяти часам толпа в нашей гостиной поредела, осталось всего несколько человек.

Кто-то собирался продолжить в баре «Frisco's», но я решила остаться дома.

Сидни вздохнула, надевая пальто.

— Ты уверена, Миа?

Я кивнула.

День выдался насыщенным. К тому же мне хотелось просто побыть наедине с Максом.

Я подала ему знак, что иду в спальню, как только Сидни и Даниэль ушли.

Макс кивнул.

Я заметила, что рядом с ним сидит в стельку пьяный Клейтон и что-то шепчет ему на ухо. В мутном взгляде Макса промелькнуло что-то странное.

Я нахмурилась, но направилась к лестнице. Я устала и не стала об этом задумываться.

Была полночь, когда я переоделась в хлопковую пижаму. Услышав голоса внизу, я с раздражением накинула кофту.

Кто там еще остался?

Терпеть не могу строить из себя стерву, но, если придется — я это сделаю.

Спустившись в холл через пару минут, я замерла. Макс смеялся, и Клейтон тоже. Они сидели рядом на том же диване, что и раньше. Макс поднял на меня глаза и поманил к себе. Инстинкты забили тревогу — что-то было очень не так.

— Детка, иди сюда! Боже... ты как раз вовремя!

По коже побежали мурашки, когда я посмотрела в эти безумные зеленые глаза. Вена на его лбу отчетливо вздулась, как будто он был в стрессе или вне себя. Я знала брата лучше, чем саму себя.

Что здесь, блядь, происходит?

— Макс?

Он подошел ко мне, широко разведя руки. Он подтолкнул меня сесть напротив Клейтона. Я почувствовала запах виски в его дыхании, смешанный с пряным ароматом лосьона после бритья.

Он рассмеялся и провел рукой по своим темным волосам. Я знала этот жест.

— У меня есть к тебе предложение, Миа.

Лицо Клейтона было багровым, он прихлебывал пиво. На зеркале, лежавшем на столе, виднелись характерные белые дорожки налета.

— Миа, мой дорогой друг Клейтон признался, что влюблен в тебя, и попросил меня любезно посодействовать его предложению.

Макс разразился приступом смеха, и тупица Клейтон к нему присоединился.

О боже... это добром не кончится.

Клейтон ничего не подозревал и уставился на меня — он явно был в смятении.

— Это правда, Миа.

В горле пересохло, я сглотнула и уставилась на него умоляющим взглядом.

— Клейтон... тебе пора уходить. Сейчас же.

Макс смотрел на меня, и на его губах расцвела ужасающая, порочная ухмылка.

— Ну почему ты вечно портишь мне всё гребаное веселье, Миа?

Он упер руки в бока.

— Клейтон тут по секрету признался мне, что хочет вытворять с тобой всякие мерзости, дорогая сестра. Неужели тебе не интересно?

Его оскал был таким широким, что я видела наклон того самого зуба, который придавал его сексуальному рту особый характер. Его глаза опасно блестели.

— Представь себе, Миа: он рассказывает об этом МНЕ, из всех людей на свете! Ну не умора ли, блядь?

— Макс... хватит, пожалуйста.

Мой голос был едва слышным шепотом. Слишком тихо, слишком поздно.

Он наклонился к массивной корзине с фруктами и схватил длинный нож, лезвие которого было не больше 15 сантиметров.

Одним плавным движением он развернулся и без тени сомнения вогнал лезвие Клейтону прямо в горло.

— МАКС!

Клейтон остался сидеть.

Он рассмеялся, как раз в тот момент, когда из смертельной раны брызнул фонтан алой крови.

Сначала он даже не осознал, что из его горла торчит нож. Затем последовало бульканье, у рукоятки ножа надулись маленькие пузырьки, и улыбка сползла с его лица.

Я не шевелилась.

Вся комната кружилась перед глазами.

— Макс... — мой голос сорвался на шепот.

Вялая струя багрянца, ярко выделяющаяся на фоне белой рубашки Клейтона, быстро превратилась в редкие капли. Он уставился на Макса стеклянными глазами и медленно завалился вперед. Время в тот миг потеряло значение.

Сердце мерно ухало, и звук пульсирующей крови в ушах был оглушительным.

Макс прикурил одну из моих «Мальборо» и глубоко затянулся.

Он спокойно присел на стол и наблюдал за тем, как кровь капает с обмякшего тела Клейтона Декстера, словно покойник был его новым научным экспериментом.

— Макс... что ты, блядь, наделал?

Он схватил Клейтона за клубнично-светлые волосы и с любопытством приподнял его голову.

Желудок скрутило судорогой, и желчь яростно подкатила к горлу. Я зажала рот рукой и, спотыкаясь, бросилась в гостевой санузел, который, к счастью, был рядом с кухней.

Меня вывернуло — всё, что я съела и выпила за вечер, вышло самым тошнотворным образом.

Святое дерьмо! Макс только что убил человека. Что мы, блядь, будем делать?

Я