Развод. Цена твоей измены - Ира Дейл

Куда нам с Алесей идти? Скорее всего, придется позвонить Инге и умолять о помощи, другого выбора нет.

Где взять деньги? У меня есть кое-какие сбережения, но их хватит только на первое время. Значит, нужно найти работу, а дочку отправить в садик. Я думала, что смогу провести с малышкой чуть больше времени, прежде чем Алеська отправиться в реальный мир. Но, видимо, не судьба.

И главный вопрос: как получить развод? Вряд ли Герман подпишет документы без борьбы. Скорее всего, он конкретно потреплет мне нервы. Чтобы насолить, будет бороться за Алеську. Хотя после ее рождения, хорошо, если он пару часов в неделю проводил.

В общем, даже не сомневаюсь, муж превратит мою жизнь в ад. Но я справлюсь. Ради дочери пройду через все с гордо поднятой головой. Главное, чтобы она осталась со мной.

Слезы наворачиваются на глаза, стоит только подумать, что Алесю могут у меня отнять. Вот тогда я лишусь последнего света в жизни, и даже страшно представить, чем все это закончится.

Всю поездку мучаюсь гнетущими мыслями, накручиваю себя по полной, поэтому когда машина останавливается у подъезда многоэтажного коричневого дома, сразу же выскакиваю из машины и несусь в здание.

Хорошо, что мы живем на четвертом этаже. Не жду лифта, быстро поднимаюсь по лестнице. Запыхавшись, вставляю ключ в замочную скважину, поворачиваю, распахиваю дверь. Залетаю в квартиру, но тут же торможу.

Из гостиной выходит Герман… с Алеськой на руках.

— Ты за вещами? — на его лице появляется зловещая ухмылка.

Глава 7

Внутри все немеет. Желудок скручивается в настолько тугой узел, что тошнота подкатывает к горлу.

Смотрю на мужа, который уже успел переодеться в джинсы и обычную белую футболку и теперь стоит босыми ногами, прислонившись к дверному косяку, и понимаю, что ничего хорошего мне ждать не стоит. На его лице блуждает кривая ухмылка, а глаза сужены до узких щелочек.

Алесенька же буквально лежит на плече у отца. В белой пижамке с розовыми слониками и со взлохмаченными волосиками. Герман что ли ее из кровати вытащил?

Секундный шок сменяется вспышкой злости. Кровь в венах закипает. Вмешивать ребенка в наши разборки — это уже пробитое дно.

Переступаю порог, аккуратно закрываю за собой дверь, чтобы не напугать малышку, медленно подхожу мужу.

Стараюсь дышать спокойно, размеренно, но это не помогает успокоитбся. Сердце бьется как бешеное, кончики пальцев покалывают от желания зарядить мужу чем-нибудь тяжелым.

Если бы не малышка, то, возможно, я бы сорвалась, но сейчас важнее забрать дочь у придурочного отца.

— Алесенька, иди к мамочке, — протягиваю руки, чувствуя, как меня потряхивает.

Малышка начинает выпрямляться, но Герман кладет ей ладонь на спину, прижимая обратно.

Шумно втягиваю в себя воздух.

— Ты же, вроде, уходить собиралась, — выплевывает муж, продвигая меня презрительным взглядом. — Шкаф в спальне, — указывает головой в сторону нашей комнаты, в конце коридора, — чемодан тоже, так и быть, можешь взять. Но вещи собирай только те, с которыми пришла, остальное, — пожимает плечами, — куплено на мои деньги.

И без того тугой узел еще больше затягивает. Ладонь чешется дать мужу такую же пощечину, как сделала с его любовницей. Но Алесенька, которая начинает ерзать на руках у отца, явно, чувствуя, что происходит что-то нехорошее.

— Отдай мне дочь, — цежу сквозь стиснутые зубы, все еще держа руки на весу.

— Что? — Герман вздергивает бровь. — Передумала уходить?

— Остановись! — не выдерживаю, повышаю голос и тут же об этом жалею, когда Алеся начинает хныкать. — Дай ее мне, — подхожу ближе, но Герман делает шаг назад.

Сердце пропускает удар.

— Я же тебя предупреждал, — рявкает Герман, из-за чего малышка начинает плакать сильнее. — Если ты уходишь, то делаешь это одна! — разворачивается и уходит обратно в гостиную. — Успокойся, — несильно хлопает Алесю по попе, отчего плач девочки становится сильнее.

У меня в голове что-то взрывается. Он может как угодно обращаться со мной, но нашу дочь трогать не позволю.

Залетаю в гостиную, оглядываюсь по сторонам, цепляюсь взглядом за высокую толстую свечку, стоящую на комоде у входа. Хватаю ее, замахиваюсь, изо всей силы бросаю в Германа.

Словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как она летит в мужа. Сердце на мгновение останавливает, а желудок ухает вниз, когда понимаю, что свеча попадает прямо в затылок Германа, прежде чем с грохотом упасть на пол.

Муж застывает.

Пару мгновений не двигает, после чего медленно разворачивается. Дыхание застревает в груди, когда он пронзает меня обещающим расправу взглядом.

Понимаю, что нужно уходить, но не могу сдвинуться с места. Мышцы одеревенели, горло перехватило. Не получается даже воздух в легкие протолкнуть.

Да и Алесю с монстром, в которого превращается муж, оставлять не собираюсь.

Поэтому стою на месте, не мигая, смотрю на то, как черты лица мужа заостряется, а в глазах вспыхивает пламя.

Он медленно, не отводя от меня глаз, наклоняется, ставит плачущую Алесю на пол. Малышка тут же дергается в мою сторону, но муж перехватывает ее за плечо.

— Иди смотри мультики, — жестко произносит муж, подталкивая Алесю к дивану.

Малышка оглядывается, смотрит на меня через плечо, своими заплаканными глазками, а я… просто киваю. Хоть сердце болезненно сжимается.

Малышка слушается, забирается на диван, тянется к пульту, включает телевизор.

Комнату заполняет детская песенка, а у меня под кожей прокатывается волна страха.

Герман отпустил Алесю, и это главное. Остальное неважно. Я со всем справлюсь. Со всем.

Слезы подкатывают к глазам. Впиваюсь зубами в язык до металлического привкуса во рту. Сжимаю кулаки. Не позволяю себе расклеиться.

С гордо поднятой головой наблюдаю за тем, как Герман выпрямляться, его ноздри раздуваются, в глазах пылает ярость.

Он делает шаг ко мне.

Не выдерживаю — отступаю.

Вот только уйти далеко не получается. Герман в пару широких шагов сокращает разделяющее нас расстояние, хватает меня за запястье, вытаскивает в коридор и тянет в сторону нашей спальни.

На негнущихся ногах следую за ним. Пытаюсь вывернуть руку от впившихся до боли пальцев. Но все, чего добиваюсь — жжения в коже.

В висках стучит, голова словно пополам раскалывается, перед глазами все расплывается.

Вот только когда я вижу быстро приближающуюся дверь в конце коридора, которая ведет в нашу спальню, моментально прихожу в себя.

Вдавливаю пятки в пол, дергаю руку на себя. Герман же никак не реагирует на мое сопротивление, просто заталкивает меня в темную комнату. Заходит следом, тут же захлопывает дверь и щелкает выключателем.

Свет бьет в глаза, поэтому приходится зажмуриться,