Он мой Август - Евгения Ник

Поднимаю от удивления брови. А затем… Спокойно встаю и на самом деле иду в сторону ванной комнаты. В дверях оборачиваюсь и говорю, с нотами флирта:

— Может, вдвоём?

Надя тут же вспыхивает словно спичка и указывает пальцем на меня.

— Даже не думай!

— Я пошутил, — смеюсь и скрываюсь за дверью.

Выкручиваю полностью воду. Подхожу к умывальнику и смотрю на себя в зеркало. В моём отражении нет ни капли веселья.

Пальцы автоматически скользят к верхней пуговице рубашки — одна, вторая, третья… ткань мягко сползает с плеч и падает на пол. Следом летят брюки, трусы, носки. Часы аккуратно кладу на полочку.

Вода шумит, пар заполняет пространство, и влажный воздух липнет к коже. Захожу в душ, подставляю ладони, даю воде скользнуть по пальцам и хлестнуть по груди. Сначала просто стою, позволяя теплу пробираться под кожу и разогнать кровь.

Моюсь быстро, привычно, без лишней суеты. Намылил, смыл, вытер. Но внутри всё так же гудит: не из-за вина, не из-за поцелуев, а от того, что в соседней комнате сидит девочка с красивыми формами и, не самыми чистыми намерениями.

Выключаю воду. Провожу рукой по лицу, стряхивая капли. Оборачиваю полотенце вокруг бёдер, открываю дверь, и вместе со мной в номер вырываются клубы горячего пара, ненадолго размывая очертания мебели и сидящей на диванчике красотки.

— Можешь идти в душ, — выдаю с той же лёгкой улыбкой.

Надя берёт со столика наши бокалы и плывёт в мою сторону.

— Сначала выпьем, — мурлычет у самого уха и протягивает мне бокал.

Беру. Но не тот, что она предлагает мне, а тот, что оставила для себя. Делаю медленный глоток, не сводя с Нади глаз.

— Чтобы ты подсыпала мне в вино? Снотворное? Или Жанна решила радикально избавиться от меня и сразу ядом? Я всё знаю, Наденька.

Глава 6. Надя

Он берёт не тот бокал. Не свой, а мой. И медленно делает глоток.

— Чтобы ты подсыпала мне в вино? — говорит почти лениво, но глаза… глаза режут, как ножом. — Снотворное? Или Жанна решила радикально избавиться от меня и сразу ядом? Я всё знаю, Наденька.

Мгновенно протрезвела.

“Я всё знаю, Наденька.”— бьёт в висках.

В этот момент перестаю дышать. Словно кто-то затянул петлю на шее, а воздух в комнате вдруг стал вязким, как кисель.

Что значит “знает”? Сколько он знает? Что он знает?

Палец всё ещё обнимает ножку бокала, но я уже не чувствую стекла. Кожа холодеет, а внутри сработал пожарный сигнал. В голове орёт “спалилась”, но тело ещё пытается изобразить спокойствие.

— Ты… что?.. — выдыхаю и даже слышу, как дрогнул мой голос. Всё-таки я ужасная актриса. Худшая из всех существующих.

Он смотрит на меня не моргая. С хищным спокойствием, от которого по спине пробегает ледяная дрожь. “Нужно бежать!” — вопит инстинкт самосохранения. Машинально делаю несколько шагов назад, но натыкаюсь на подлокотник дивана. Дальше отступать некуда. И, кажется, он это понимает.

— Наденька, — произносит тихо, почти ласково, — Ты пятая.

— Пятая? Ты о чём?

— Пятая за полгода идиотка, которая пытается переспать со мной. Но отдам должное Жанне, на этот раз она подослала ко мне хотя бы не девку по вызову.

В голове мгновенно начинают лихорадочно перебираться варианты: валить в отказ? Сделать вид, что не понимаю, о чём он? Отшутиться? Но ни один не кажется безопасным. Как человек с юридическим образованием, понимаю, в какую задницу я сейчас вляпалась. В такую же большую и крепкую, как моя собственная!

— Я не понимаю… — начинаю, но он делает крошечный, едва заметный наклон головы, и я осекаюсь.

Взгляд у него такой, что становится ясно: он уже слышал все эти “не понимаю” и “ты что?” сотню раз. В горле пересохло. Сглатываю, но это не помогает.

Он всё знает.

Комаров, я уничтожу тебя, чёртов старикашка!

— Жанна… зачем ей это? — спокойно спрашиваю, опуская бокалы на столик. Нет смысла больше строить из себя дурочку.

Выпрямляюсь. Сдвигаюсь в сторону. Ремизов не двигается, просто наблюдает, как я обхожу диван, делая шаг за шагом к двери. В груди стучит так, будто внутри поселился барабанщик с нарушением психики.

До двери остаётся метр. Полметра. Сантиметры. Хватаюсь за ручку — холодная как лёд, кажется, что рука примёрзла к ней намертво. Но едва приоткрывается щель, тёплая ладонь ложится мне на плечо, прижимая к сильной, твердой как сталь, груди. Его ладонь.

— Куда ж ты, Наденька? — Арсений наклоняется ближе и практически переходит на шёпот. — Мы ещё даже не договорили.

Я дёргаюсь, пытаясь вывернуться, но он без особых усилий разворачивает меня к себе лицом.

— Пусти… — шиплю, но звучит это жалко, даже для меня.

— Не спеши, — говорит тихо, но глаза сверкают. Но это не злость и не спокойствие. Охота. Вот что это.

А я глупый кролик, попавшийся в капкан.

— Ты же хотела со мной пообщаться… Вот мы и общаемся.

Арсений огибает меня и громко захлопывает дверь обратно.

— Что ты делаешь? Я хочу уйти, — говорю, чувствуя, что слова тонут в собственном же дрожащем дыхании.

— Нет, Наденька, — он прижимается чуть ближе, и воздух между нами густеет. — Ты отсюда не выйдешь. Пока что. А там... Посмотрим. Всё зависит от твоего поведения.

За спиной щёлкает замок, и я понимаю, что вырваться не смогу. Ни сейчас, ни потом, если он так решит.

Доходит впервые — всё, что я придумала про соблазн, снотворное и имитацию страсти, оказалось бредом. Я вообще не держала ситуацию в руках вообще. Контроль здесь один. И точно не в моих руках.

Обхожу его, иду впереди, Арсений — за мной. Чувствую себя на мушке. Внутри такие пожары, что ни один огнетушитель не поможет. Ну как? Как я могла вляпаться в такую идиотскую ситуацию? Что со мной не так? Мне что слишком скучно было в жизни и не хватало ярких красок? Или я подсознательно мечтала о встрече с мужиком, который смотрит так, что у тебя сама душа пытается выпрыгнуть из тела и спрятаться под кровать? Так нет! Не о таком мечтала! Я хотела спокойно работать, встретить невозможного красавца, в которого бы влюбилась по уши, а он в меня — до беспамятства. Мы бы гуляли по набережным, смеялись, целовались под дождём, а потом жили долго и счастливо.

В итоге что? От моих розовых грёз исполнилось только одно: Арсений и правда невозможный красавчик. Вот только всё остальное… полный триллер. Где я, кажется, тот самый персонаж, который не доживёт до конца фильма.

Каждый