Горничная с секретом - Злата Романова

— И что это были за указания? — игнорируя последние слова, переходит он к сути.

— Я установила кое-какие устройства в доме, где их невозможно найти. В кабинете и вашей спальне они не работали, так что Попов предположил заглушку и приказал подслушивать и добывать информацию по старинке, но я ничего не могла ему дать, потому что вы не обсуждали дела вне своего кабинета.

— А твоя бабушка? Как она связана с ним?

— Никак, — качаю головой. — То есть, я сказала ей, что маму похитили и мы не можем обратиться к властям, если хотим увидеть ее живой, но на этом все. Она ничего не знает о Попове. Она знает только, что я работаю над тем, чтобы вытащить маму, но без деталей.

— Да что ты? — недоверчиво хмыкает он. — Значит, бабуля у нас Божий одуванчик? А ничего, что эта старая сука прекрасно общалась со всеми значимыми лицами Общины на юбилее у Конашенкова, там же лично в руки передала мне сообщение от Попа и ударила мою, блядь, невесту, лицом о раковину, чтобы донести всю серьезность его угроз?! Ты хочешь сказать, что не в курсе всего этого, София?

— Нет! Это невозможно! Моя бабушка не может быть знакома с Попом, не так, как вы думаете! Наверное, он ее шантажировал, как и меня. Моя мама ведь у него, он избивает и издевается над ней, у бабушки просто не было выбора.

— Удобное оправдание, но я тебе не верю, — заявляет он. — Хотя, теперь это проблема Макса. Скажи спасибо, что я обещал Альбине не трогать тебя, иначе словесным допросом ты бы не отделалась. Никто не может поднять руку на мою женщину и уйти невредимым. Донеси это до своей бабушки, если когда-нибудь снова услышишь ее.

И после этого, он просто встает и уходит, а я остаюсь сидеть, словно оглушенная.

«Если когда-нибудь услышишь ее…» — проигрываются в голове его слова снова и снова, сводя меня с ума от отчаяния. Бабушку тоже втянули во все это. Они с мамой могут быть уже мертвы, а я возможно даже не узнаю об этом. Вся моя семья… Единственные родные люди.

— Ну что ты сырость развела, испугалась Тархана? — слышу издевательский голос Макса над головой. — Вставай, давай, покажу, где будешь жить.

Я поднимаюсь и иду за ним на второй этаж. Максим идет по коридору до самой дальней двери и открывает ее, а там пустая комната. Большая, но совершенно пустая. Только два окна с закрытыми жалюзи и все.

— Мои парни достанут тебе матрас, чтобы не спать на голом полу, а пока иди убираться. Я ухожу, приготовь ужин вечером, что-нибудь с мясом, я не травоед, — коротко говорит он, прежде чем развернуться и уйти.

Я автоматически следую за ним, сначала в коридор, потом на первый этаж, но Макс выходит из квартиры и двери лифта захлопываются перед моим лицом, оставляя меня в полном отчаянии. Я бреду на диван и приземляюсь на него, не сдерживая слез, да так и засыпаю, сказывается бессонная ночь.

— София! — будит меня резкий, недовольный голос.

Я вскакиваю с дивана от испуга и тут же встречаюсь взглядом с крайне раздраженным Максимом. До меня постепенно доходит, что я, видимо, проспала целый день. Уже стемнело, комнату освещают только огни с улицы, проникающие через большие окна.

— Я уснула, — бормочу зачем-то, приглаживая волосы и вытирая рот, на случай, если пустила слюни во сне, но вроде все нормально.

— Я вижу. Чем кормить будешь?

— Не знаю. Тем, что есть в холодильнике?

— Вот нахалка, — недоверчиво качает он головой. — Ты весь день дрыхла тут, как принцесса, еще и дерзишь мне. Думаешь, мы с тобой на равных, Сонечка?

Ой-ей! Это нехорошо. Я уже поняла закономерность и каждый раз, когда он называет меня снисходительно Сонечка, он готовит мне что-то унизительное. Черт, я бы предпочла его гневное София, а еще лучше холодное София!

— Думаю, что я тут пленница, Макс… и-им Юрьевич, — исправляюсь в последнюю секунду. — И я бы приготовила ужин, если бы не уснула. Я не спала всю ночь, если помните.

— Помню, ведь я тоже не спал, гоняясь за тобой, — словно это моя вина, напоминает он. — Что ж, идем на кухню. Будешь готовить, а я буду смотреть. Но перед этим разденься.

— Что? — думаю, что ослышалась.

— Я хочу, чтобы ты готовила для меня голой, София, — невозмутимо поясняет он. — Так что раздевайся.

— Нет! Ты сошел с ума?! — в ужасе качаю головой.

— Альтернативы нет, — пожимает он плечами, опираясь бедром о спинку дивана и складывая руки на широкой груди. — Ты сейчас медленно, одну за другой, снимешь с себя одежду. Не как неуклюжая девственница, которой ты не являешься, а как соблазнительная женщина. Потом мы пойдем на кухню и ты будешь готовить, а я смотреть. И пока я буду наслаждаться едой, которую ты приготовила, ты будешь ублажать меня своим нахальным ротиком, Сонечка.

— Ты явно живешь в мире фантазий, если думаешь, что так и будет, Макс. Хочешь каждый раз угрожать мне своими парнями, чтобы я делала то, что ты хочешь? И сколько это будет продолжаться? Я не буду играть в твои игры. Какая мне разница, поимеешь меня ты или другие мужики? Насилие есть насилие. Лучше сразу покончить с этим, чем терпеть твои игры разума. Давай, зови своих ребят.

Меня колотит от ужаса, потому что я вижу разгорающийся в нем гнев и уже жалею о своей вспышке и необдуманных словах, но упрямо не беру их назад. Я устала быть чужой марионеткой! Сколько можно?!

— Как хочешь, — пугающе легко соглашается Макс и достав телефон, набирает чей-то номер. — Поднимайтесь наверх, оба.

Я смело смотрю ему в глаза в установившейся тишине, пока мы оба прислушиваемся к лифту. Макс выглядит таким же непреклонным, как и я, но я все равно не верю, что он так со мной поступит. Не верю и все тут! Я помню, какими глазами он смотрел на меня раньше. Он просто не может отдать меня другим, когда бесился от одного только взгляда в мою сторону от своего друга Казбека, который тоже гостил в доме его брата. Макс собственник. Он не поделится добычей, пока сам не наестся.

— Максим Юрьевич, — приехав в квартиру на лифте, приветственно кивают мужчины из его охраны.

— Проходите, — говорит он и я вижу, как дергается мускул на его щеке. — Это София. Разве она не красотка?

— Конечно, —